Ярослав Козлов (yroslav1985) wrote,
Ярослав Козлов
yroslav1985

Category:

В. Л. Мальков Большевики и «германское золото». Находки в архивах США

Уважаемые читатели, впервые в интернете я размещаю статью Мальков В.Л. Большевики и «германское золото». Находки в архивах США. // «Новая и новейшая история». 1993. № 5 С. 42-52.
Выражаю большую благодарность voencomuezd, по моей просьбе, сделавшего скан данной статьи.

В.Л. МАЛЬКОВ

БОЛЬШЕВИКИ И "ГЕРМАНСКОЕ ЗОЛОТО". НАХОДКИ В АРХИВАХ США

История с обвинением В.И. Ленина в шпионаже и в сношениях с "вражеским правительством" Германии достаточно хорошо известна. Однако на протяжении многих лет время от времени к ней вновь пробуждается интерес, и тогда на свет всплывают какие-то забытые или заново обнаруженные детали, пускается в ход печатный станок и дело приобретает дополнительный оттенок загадочности. Задаются новые вопросы, рождаются новые гипотезы. Разброс мнений велик. Если одни в самом решении Ленина возвратиться из эмиграции в Россию сразу же после Февральской революции видят акт мужества, другие задаются прежде всего вопросом, чем была оплачена благосклонность и предупредительность кайзеровского правительства, разрешившего группе большевиков беспрепятственный проезд через воюющую Германию в конце марта 1917 г. Требует объяснения и позиция Временного правительства, распорядившегося в середине апреля начать расследование по этому факту, а затем снявшего этот вопрос с повестки дня, и многое другое.
Поиск новых документов, связанных с возвращением Ленина в Россию, ведется весьма интенсивно. В то же время в очередной раз подвергаются экспертизе документы и версии, давно, казалось, "отработанные" и, фигурально выражаясь, сданные в архив. В ряду этих материалов особое место занимают так называемые "документы Сиссона". О них и пойдет речь.
Любые тексты и археологические находки, писал знаменитый французский историк Марк Блок, говорят лишь тогда, когда умеешь их спрашивать (1). Наверное, обнародование новых сенсационных сведений об "Эмсской депеше" или сараевском убийстве не могло бы произвести большее потрясение в нашей журналистике, чем извлечение на свет в наши дни "документов Сиссона" - связки в принципе давно известных историкам документов более чем 70-летней давности. Возникла мысль, что в версии о тайном сговоре большевистских вождей во главе с Лениным с германским Генеральным штабом в 1917 г. и лежит ключ к разгадке той беспримерной легкости, с которой командные рычаги власти оказались в конечном счете в руках красных. Версия была тиражирована рядом солидных газет и журналов, обрастая интригующими подробностями, безапелляционными выводами. Напористость ее сторонников заставляет задуматься: а может быть, и в самом деле стоит ради истины пристальнее всмотреться в версию о "германском следе" большевистской революции?
Заметим, впрочем, что никакая напористость не снимает сомнений. Почему, например, выдающиеся российские политики прошлого, дипломаты и государственные деятели, живые участники и свидетели драматических событий 1917 г., так вяло и недружно отреагировали на сообщения о том, что Ленин вернулся весной 1917 г. в Россию с заданием германского Генштаба подорвать военную мощь страны изнутри, добиться сепаратного мира? Американский исследователь Александр Рабинович еще в 1976 г. обратил внимание на это обстоятельство в связи с тем местом из воспоминаний бывшего министра Временного правительства И.Г. Церетели о Февральской революции, в котором последний писал о личном обращении князя Львова 4 июля [42] 1917 г. во все петроградские газеты с просьбой снять материалы с обвинением против Ленина из-за их "поверхностности и необоснованности" (2).
Со столь же удивляющей сдержанностью отнеслись к сенсационным сообщениям о "немецких агентах во дворце Кшесинской" (штаб-квартира большевиков) в правящих кругах Лондона и Парижа. По крайней мере самая первая реакция на появление большевистского правительства во главе с Лениным не создавала впечатления, что тревога в обеих столицах была связана с приходом к власти в Петрограде "германской партии". Вот только некоторые факты.
Роберт Брюс Локкарт, английский разведчик с репутацией знатока русских дел, советовал британскому Военному кабинету в начале 1918 г. признать большевистское правительство России, хотя по Лондону ходили слухи о "германском следе" Октябрьской революции. 7-8 февраля 1918 г. на своем заседании кабинет отклонил это предложение, но сами дебаты неожиданно вскрыли неоднозначность в подходе членов правительства его величества. Ллойд Джордж и Бальфур, выступавшие за шаги в сторону признания, полагали, что следует согласиться с Локкартом. По двум причинам. Во-первых, Локкарт находился в гуще событий и "ему виднее". Во-вторых, большевики - грозный противник и Австрии, и Германии. Ллойд Джордж, продемонстрировав проницательность и интеллектуальное бесстрашие в анализе ситуации, заявил: "Россия является сейчас нашим самым мощным союзником в Германии и в особенности в Австрии" (3). И без пояснений ясно, что имелось в виду "подрывное" влияние большевистской революции на положение в Центральных державах.
Близким такому пониманию хода вещей было и суждение авторитетных американских экспертов, изложенное в секретном "Докладе о политике США в отношении России после прихода к власти большевиков", который предназначался для глаз госсекретаря Роберта Лансинга (4). Время составления доклада - весна 1918 г. И это вовсе не единичный случай. Среди многих американских общественных деятелей и государственных чиновников существовало мнение, по крайней мере не совпадающее с трактовкой большевистской революции как результата тайного сговора германской военщины и левых экстремистов (5).
Вместе с тем существует другая версия, та самая, которая получила широкое распространение в нашей отечественной периодике в последнее время. Наиболее четко она была выражена на страницах журнала "Столица" А. Арутюновым в статье "Был ли Ленин агентом германского Генштаба?". Справедливо указав на бросающиеся в глаза сомнительные места в ленинской переписке касательно денег партии и поставив несколько само собой напрашивающихся вопросов, он писал: "Теперь итоги. Группа большевиков из высшего партийного эшелона во главе с Лениным, преследуя свои узкокорыстные цели, выражающиеся в намерении узурпировать государственную власть в России, преднамеренно пошла на тайный сговор с германским Генштабом и, получая крупные субсидии от него, вела подрывную деятельность в. пользу Германии"(6). Сказано предельно категорично: Ленин, большевики были куплены германским Генштабом с целью добиться выхода России из войны, заставить ее подписать новый Тильзитский мир. Нужны неопровержимые доказательства? Они содержатся в "документах Сиссона", обнародованных осенью 1918 г. в США [43] правительственным Комитетом общественной информации с санкции президента В. Вильсона.
Мы не намерены останавливаться на несуразицах и фактических ошибках, которые содержатся в статье А. Арутюнова. Важнее рассмотреть вопрос по существу. Ведь проблема имеет выход и на тайную дипломатию в финальной стадии первой мировой войны, и на историю разведки, и на чисто российские дела - ну, скажем, на вопросы об источниках финансирования политических партий, и в частности большевистской, вопросы гражданской этики, общественной морали и др. И здесь мы должны констатировать, что тема остается и будет, очевидно, долго оставаться открытой вопреки желанию вынести окончательный и не подлежащий обжалованию вердикт. Никакие эмоциональные обертоны не заменят логики документа, логики факта.
Как прав был французский историк Люсьен Февр, когда в 1933 г. в этюде "История современной России. Неужели политика определяет все?" писал: "Несмотря на все благие порывы, нет и не может быть истинного понимания там, где все отмечено печатью неизбежных и роковых симпатий и антипатий". Февр указал и на путь, ведущий к достоверным выводам, вполне поддающимся перепроверке в отличие от эмоционально-субъективного метода: если есть необходимость получить ответ на вопрос, что произошло с Россией с 1917 г., продолжал он, то "зададим его десятку наблюдателей - французских, английских, американских и других, которые видели все это воочию" (7).
Обратимся к документам Сиссона и связанной с ними истории. Они вошли в брошюру "Германо-большевистский заговор", изданную в США тиражом 137 тыс. экземпляров в конце октября 1918 г., с комментариями самого Э. Сиссона, видного правительственного чиновника тех лет, очевидца Октябрьской революции. Это 70 документов, показывающих, как утверждалось в предисловии к брошюре, что Ленин и Троцкий были платными агентами германских спецслужб. Документы российского происхождения. Они оказались в руках американского правительства благодаря стараниям Сиссона, главы петроградского бюро Комитета общественной информации США, ставшего свидетелем "окаянных дней" в Петрограде в 1917-1918 гг. Столкнувшись с сомнениями госдепартамента, английского правительства и части либеральной прессы в подлинности документов, руководство Комитета общественной информации в Вашингтоне сформировало комиссию из видных ученых (одним из них был отец-основатель архивного дела в США и редактор печатного органа Американской исторической ассоциации Франклин Джеймсон, другим - крупнейший в ту пору знаток России и русского языка профессор Чикагского университета Самуэль Харпер), которые и вынесли свой вердикт: сомнений быть не может, документы подлинные. Сиссон продолжил процесс верификации документов и после октября 1918 г.: разыскивая новые подтверждения их достоверности, в сотрудничестве с госдепартаментом он взял интервью у некоторых очевидцев событий, запрашивал Лондон...
Итак, версия о "германском золоте", казалось, была подтверждена. Однако, как выяснилось, исчезли бесследно оригиналы документов, переданные Комитетом общественной информации президенту Вудро Вильсону на предмет их использования в антибольшевистской кампании и погребенные в его личном архиве. Когда к Вильсону обратились с просьбой провести генеральную разборку его бумаг, президент отклонил ее, мотивируя желанием самолично вникнуть в их содержание. После прихода в Белый дом в 1921 г. республиканцев сотрудники президента У. Гардинга заявили, что документы не найдены, а супруга Вильсона со своей стороны воспрепятствовала дальнейшему продолжению поисков. Лишь в 1952 г., за месяц до окончания пребывания Трумэна в Белом доме, документы были обнаружены в одном из сейфов резиденции президента.
Тайну исчезновения "документов Сиссона" прояснили результаты их тексто[44]логического анализа, проделанного человеком, который был наилучшим образом для этого подготовлен, - ныне здравствующим историком и дипломатом Джорджем Кеннаном, великолепно владеющим русским и немецким языками. В большой статье, опубликованной в 1956 г. в "Journal of Modern History", Кеннан, использовав инструментарий лингвиста, историка и криминалиста, пришел к однозначному выводу: "документы Сиссона" - подделка.
В данной статье нет возможности углубиться в эту детективную и по-своему поучительную в морально-этическом плане историю, связанную, в частности, с самокритичным признанием профессоров Джеймсона и Харпера в нарушении ими кодекса научной объективности при проведении экспертизы "документов Сиссона". Мотив был в обоих случаях одинаков - давление политической конъюнктуры и, как выразился впоследствии сам Харпер, "военный угар". Этот эпизод был предметом обсуждения на заседании Общества американских архивистов в 1982 г., где рассматривался как классический пример ловушки, в которую может загнать ученых-профессионалов искушение сделать уступку ажиотажному спросу, какими бы причинами он ни был вызван (8).
Насколько известно, ни англичане, ни французы не пошли на публикацию чего-либо похожего на "документы Сиссона". Вашингтон проявил в этом смысле особую заинтересованность и инициативу. Естественно заключить, что именно в американских архивах следует искать ответ на вопрос, как и кем документально была "подтверждена" версия о "германском золоте". Добавим, что очень многие герои или очевидцы "русской смуты" оказались впоследствии на земле Америки и, следовательно, могли в той или иной форме оставить свои "показания" для истории. Именно поэтому Кеннан в свое время решил разыскать оставшихся в живых участников достопамятных событий апреля-июля 1917 г., связанных с возвращением Ленина в Россию и политическими схватками тех дней. На этом пути ему сопутствовало везение.
В бумагах Кеннана находим сведения о его беседах с А.Ф. Керенским. В письме Артуру Линку, крупнейшему специалисту-вильсоноведу, автору многих работ о Вильсоне, составителю многотомного издания бумаг президента, Кеннан поделился с ним своими впечатлениями о встрече с "главным свидетелем". "Так случилось, - писал он, - что, занимаясь документами Сиссона, я недавно встретился с Керенским, который рассказал мне, что в самом начале этой истории (он думает, что это случилось осенью 1918 г.) сэр Артур Беренсон (английский политический деятель. -В.М.) встретился с ним по поручению президента Вильсона и задал вопрос касательно подлинности документов Сиссона. По словам Керенского, он ответил, что эти документы - смесь правды и лжи и совершенно очевидно являются подделкой... Если это так, то здесь лежит разгадка напавшего на президента припадка раздражения, когда к нему обратились в связи с поисками оригиналов и, возможно, также того факта, что они были упрятаны в самый дальний угол самого потаенного сейфа в Белом доме" (9). [45]
Бумаги Кеннана, хранящиеся в библиотеке Принстонского университета (США) и лишний раз убеждающие в присущей ему научной добросовестности и независимости суждений в самых деликатных вопросах истории советско-американских отношений, целый материк сведений о персонажах, которые были непосредственно замешаны в истории с обнаружением "германского следа" Октябрьской революции. Впрочем, оказалось, что ставший в 1918 и 1919 гг. на короткое время мировой знаменитостью Сиссон оставил после себя лишь книгу маловыразительных воспоминаний. В исторических трудах, посвященных концу первой мировой войны и русско-американским отношениям того времени, его имя встречается крайне редко, да и то, пожалуй, лишь в назывном смысле. Переписка Джорджа Крила, влиятельного и приближенного к Вильсону шефа информационной службы США, с государственным секретарем Р. Лансингом тоже удручающе беззвучна, что, впрочем, и наводит на размышления (следствие самоцензуры?). Но все усилия исследователя вознаграждает знакомство с бумагами Артура Булларда, ближайшего сотрудника Сиссона в Петрограде.
Сейчас имя Булларда мало кому что-либо говорит, поэтому, прежде чем перейти к анализу документов из его архива, хранящегося в библиотеке Принстонского университета, следует коротко остановиться на главных вехах его биографии. Блестящий журналист, работавший на самые известные периодические издания США (литературный псевдоним Альберт Эдварде), с начала века он проявлял повышенный интерес к развитию общественных процессов в России, постигая глубины разворачивающейся на его глазах исторической драмы. Сразу же после февраля 1917 г., воспользовавшись своими дружескими отношениями с полковником Э. Хаузом, ближайшим советником президента Вильсона, Буллард добился решения Белого дома о посылке его в Россию.
Формально Буллард был приписан к Комитету общественной информации й подчинен Сиссону, фактически все обстояло совсем иначе. Сиссон не знал русского языка, Буллард владел им превосходно. Для Сиссона в России все было внове и все было чужим. Дпя Булларда, напротив, все двери были открыты, и повсюду он встречал старых знакомых - партийных вождей, политиков, журналистов. Все, на что был способен Сиссон, - это пропаганда американских ценностей. Буллард выполнял секретное поручение Хауза: раз или два в месяц передавать по каналам дипломатической связи аналитический обзор событий, происходивших в России. Политическая разведка с выходом непосредственно на полковника Хауза и, следовательно, на президента, минуя посла Фрэнсиса и госсекретаря, - вот чем был занят Буллард. Насколько он справился с возложенной на него миссией, можно судить по такому факту: после возвращения из России в 1919 г. Буллард был переведен на дипломатическую работу и назначен шефом Русского отдела госдепартамента.
Буллард оставил ряд замечательных по своей прогностической глубине, хотя кажущихся порой парадоксальными, аналитических записок, направленных им в Вашингтон и в Версаль полковнику Хаузу. Одни их названия говорят о многом: "Россия в 1917-1919 гг.", "Русская ситуация", "Меморандум о большевистском движении в России" и др. Есть среди них и документ, специально посвященный вопросу о "германском золоте".
В первых депешах после октябрьских дней Буллард касался "германского золота" [46] лишь в общей форме, вскользь и главным образом в связи с характеристикой непримиримой межпартийной борьбы в России. В его глазах, в этой стране все было подчинено одному - истреблению противника, для чего любые средства считались пригодными. Как о вполне рутинном деле он писал и о том, что подозрение в тайном сговоре большевиков с немцами повисло над ними немедля, как только лозунг прекращения войны безраздельно овладел российскими массами. Пропаганда большевиков в пользу мира была организована с таким размахом, пояснял Буллард в донесении от 17 ноября 1917 г. (н.ст.), что реанимация версии о германских целевых "взносах" в кассу большевиков воспринималась многими как само собой разумеющееся дело10. Но уже тогда Буллард предостерегал от упрощенного изображения деятельности большевиков как простого производного от германских интриг. Все значительно сложнее и серьезнее, утверждал он, что, разумеется, не исключало "появления в будущем доказательств в пользу версии о принадлежности Ленина и большевиков к разряду людей, сознательно согласившихся быть германскими агентами" (11).
В целом, повторяем, Буллард еще в ноябре 1917 г. не придавал вопросу о "германском золоте" серьезного значения. По его убеждению, причины, сделавшие большевиков хозяевами положения, были более глубокими, чем их игра на недовольстве войной, Но ход событий повелевал переставить акценты. Большевики цепко держались за власть, вынуждая союзников задумываться над программой пропагандистских контрмер. Так внимание вновь было переключено на версию о "германском золоте", тем более что союзным посольствам в Петрограде, и в особенности посольству США, приходилось выдерживать осаду со стороны добровольных коллекционеров разного рода порочащих большевиков материалов, как правдоподобных, так и просто уже по внешнему виду липовых.
Помогая сбору и систематизации этих материалов, чем специально занялся Сиссон, Буллард посчитал нужным внимательно их проанализировать с тем, чтобы отделить правду от вымысла, подлинник от подделки. Высокое начальство в Вашингтоне накануне появления Сиссона в столице США (май 1918 г.) с начиненным динамитом досье на большевиков, контрабандным путем вывезенным из России, вправе было знать, какова цена добытых сведений, степень их достоверности, прогнозируемые последствия публикации. Так в марте 1918 г. из-под пера Булларда появилась на свет специальная записка "О германском золоте" (12). Была ли она отослана в Вашингтон накануне прибытия туда Сиссона и ознакомились ли с нею в Белом доме и департаменте - неясно, но по свидетельству обычно хорошо осведомленных вашингтонских журналистов (в частности, Раймонда Клэппера) вопрос о том,публиковать или не публиковать "документы Сиссона", вызвал неоднозначную реакцию президента Вильсона и госсекретаря Лансинга. Мнения их имели одинаковые оттенки (13).
Президент медлил с решением, впал в "задумчивость", Лансинг, напротив, настаивал на безотлагательной публикации. США приняли трудное решение о посылке экспедиционного корпуса в Сибирь, и госсекретарю казалось важным крепить эту весьма непопулярную акцию пропагандистским демаршем против "Совдепии".

продолжение здесь http://yroslav1985.livejournal.com/63381.html
Tags: 1917, миф о "немецких деньгах", статьи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments