Ярослав Козлов (yroslav1985) wrote,
Ярослав Козлов
yroslav1985

Categories:

глава из монографии "Украинский вопрос в годы Первой мировой войны " часть 4

А 24 ноября 1914 в стамбульском прессе была обнародована декларация Талаат-паши по украинскому вопросу, в которой отмечалось, что Высокая Порта, равно как кабинеты берлинский и венский, признает необходимость освобождения Украины из под российского господства; после разгрома России османское правительство поможет украинскому народу создать независимое государство. СОУ признавался общенациональным представительским органом украинского народа, живущего в подроссийской Украине.104
На следующий день заявление Талаат-паши появилось в прессе как нейтральных, так и воюющих европейских государств, в том числе России. Политико-дипломатические последствия этого события трудно переоценить: декларация турецкого министра внутренних дел была первым в новейших международных отношениях официальным документом, где признавалось право украинского народа на создание самостоятельной государства. Для современной украинской истории она имеет такое же значение, как и известная «Декларация Бальфура» для истории еврейского народа и появления Государства Израиль.
«Стамбульская акция» совпала по времени с острым кризисом в руководстве СОУ, когда 19 ноября представитель Союза в Румынии и Болгарии Цеглинский признался резиденту австрийской розведки в Бухаресте, что М. Зализняк вводил в заблуждение венское МИД относительно финансирования революционных подпольных структур на территории России. Послы СОУ, каялся Цеглинский, чтобы создать видимисть всеобъемлющей работы, устраивали путешествия в различные европейские страны, а М. Зализняк, поддерживая такую иллюзию, присылал путевым через австрийское МИД многочисленные большие инструктивные письма, которые производили впечатление активной дипломатической деятельности. Никто главу СОУ не контролировал и не проверял правдивость его представлений в правительственные органы.105
Узнав об этом, Е. Урбас потребовал немедленного отстранения Н. Зализняка от руководства СОУ, что и было осуществлено на ближайшем пленуме организации. В составе новой постоянной президии под общим руководством А. Жука за сношения с австро-немецкими союзниками непосредственно отвечали М. Меленевский и А. Скоропис-Йолтуховський. А М. Зализняк на беседе в МИД Австро-Венгрии так и не смог доказать, что его ЗК УПСР действительно имеет влияние и связи в Приднепровье. Поэтому екс-глава СВУ вынужден был вернуть 500 тыс. крон (! - Авт.), а еще о 400 тыс. заявил, что они якобы потраченные лицами, которые находились в «командировках».
Досталось и венским чиновникам, что покровительствовали деятельности
СОУ, в частности Е. Урбас пришлось покинуть свой пост, и в дальнейшем украинскими делами руководил генеральный консул Г. фон Оппенгеймер. Австрийское МИД, отчаявшись в целесообразности дальнейшего сотрудничества с СОУ, потребовало, чтобы он перенес свою деятельность в нейтральную страну, где «дешевле обходится жизнь».106 Тогда президиум Союза, с одной стороны, направила протест австрийскому правительству, а с другой - обратилась к руководству Украинского парламентского клуба и ГУР с просьбой проверить его работу.
Ознакомившись 23 ноября 1914 с документами СОУ и выслушав объяснения его руководителей, комиссия украинских депутатов рейхсрата во главе с вице-президентом парламентского клуба Евгением Петрушевичем (1863-1940) пришла к выводу, что Союз не изменил ни своей программе, ни украинскому движению, а его деятельность была признана весьма продуктивной и такой, что заслуживает всяческой поддержки. На следующий день Украинский парламентский клуб на своем заседании одобрил выводы комиссии и признал деятельность СОУ в целом «патриотической, полезной и безупречной».107
Но эта проверка кардинально не улучшила положение СОУ, особенно после того, как благосклонный к украинскому делу шеф политического департамента МИД граф Гойош, не имея возможности противостоять давлению, подал в отставку. Наконец, при помощи резидентов австрийской разведки в Бухаресте (Розелиуса) и Стамбуле (Циммера), что сохранили тесные связи с Н. Меленевский, удалось достичь компромиссной договоренности, по которой австрийское и германское правительства формально прекращали всяческие контакты с СОУ, но тот и дальше оставался в Австро-Венгрии.
Члены Союза становились частными лицами без права на «парламентарное покровительство»« австро-русинских кругов ». Одновременно Берлин и Вена сохраняли за собой возможность восстановить партнерские отношениях с СОУ «в соответствующем времени позже», а в работе среди русских военнопленных Союз должен и в дальнейшем обращаться к военному министерству. Как и раньше, СОУ пользовался так называемыми техническими услугами австрийского МИД, т.е. пересылкой своей корреспонденции дипломатическим путем через венские посольства в европейских государствах, получением паспортов для своих членов и т.д. и даже во времена материальных трудностей получил несколько тысяч крон.108 Чуть позже А. Скоропис- Йолтуховский, комментируя это соглашение, с грустью заметил: «Мечты о ведущей исторической роли Австрии в возрождении самостоятельного Украинского Государства пришлось нам сдать в архив».109
В дальнейшем деятельность СОУ, руководящий центр которого перебрался в Берлин, сосредоточилась главным образом на пропаганде борьбы за независимое украинское государство и культурно-просветительской работе среди военнопленных. В апреле 1915 г. Союз добился у австрийских и немецких властей разрешения на устройство отдельных лагерей для украинцев из Приднепровья, где были организованны библиотеки, курсы для неграмотных и даже любительские театры, читались лекции по истории Украины. Идеи национального освобождения и соборности украинских земель распространяли лагерне журналы: «Розвага» в астрийском Фрайштаде, «Розсвит» - в Раштатте в Бадене, «Просвитный листок» (впоследствии «Громадская мысль») - в Вецляре в Гессене, «Вильное слово» и « Библиотека «Вильного слова» - в Зальцведеле в Саксен-Ангальте.
После отступления русской армии из Галиции и западных уездов Волыни СОУ приложил усилия к восстановлению разрушенных окупационной властью украинских народных школ, библиотек и других культурно-просветительских заведений. В течение 1915-1917 гг Германия выделила СОУ 743,3 тыс. марок, в частности, для работы в лагерях военнопленных ежемесячно предоставлялось в среднем 25 тыс. марок.110
Немалое содействие такой деятельности СОУ предоставлялось со стороны руководства немецкого Общества внутренней колонизации - Фридриха фон Шверина и Эриха Койна, которые, познакомившись с общими направлениями работы Союза, согласились финансировать его деятельность. По их мнению, «национальное осознание украинского народа и его освобождение из под московского ига, было актом справедливости и прогресса в истории освобождения народов, а вместе с тем, это была бы большая, политическая польза для Германии. Без Украина не могла бы Россия никогда стать опасным соседом для Германии».111
Таким образом, благодаря дипломатично-пропагандистской деятельности СОУ уже в начале Первой мировой войны украинское движение вышло на качественно новый этап своего развития - осмысление «украинского вопроса » в общеевропейском международном контексте и артикуляции самостоятельной Украинской идеи. С тех пор как идея «Свободной Украины» возродилась в геополитическом дискурсе, ее уже невозможно было объявить выдумкой кучки сепаратистов - «мазепинцев». Самостийницкий идеал получил не только политическое обоснование, но и оформленную, пусть и несколько утопическую, модель реализации в виде конституционной монархии (гетманата) во главе с представителем династии Габсбургов (или Гогенцоллернов). Вокруг СОУ сплотились украинские деятели с обоих берегов Збруча, что через несколько лет примут активнейшее участие в Революции 1917-1920 гг.
На этом драматическом фоне произошла попытка налаживания контакта между возглавляемой М. Меленевский группой УСД и лидером российских большевиков-политэмигрантов В. Лениным, который, после освобождения из под ареста (по подозрению в шпионаже в пользу России с началом войны) благодаря ходатайству австрийских и польских социал-демократов, 5 сентября 1914 переехал в Швейцарию. В цитированном выше реферате большевистского лидера «Война и социал-демократия, который был положен в основу более позднего программного Манифеста РСДРП «Война и российская социал-демократия», прямо утверждалось, что« интересы интернационального пролетариата, а российского в особенности, требуют того, чтобы Украина имела свою государственную самостоятельность». В целом «интересы российского пролетариата, - по убеждению В. Ленина, - не могут требовать победы в этой войне царской России».112
М. Меленевский еще с довоенных времен спилчанской деятельности был в курсе интереса В. Ленина украинским вопросом, поэтому и решился на довольно рискованную комбинацию. С одной стороны, он убеждал венское МИД в том, что в течение сентября-декабря 1914 поддерживал предоставленными Союзу средствами российских большевиков и даже помогал им в налаживании связей с родиной.113 А с другой, - после получения очередной не малой суммы от австрийских «спонсоров» М. Меленевский обратился к В. Ленину с предложением «при взаимной поддержке продолжать старое наше большое революционное дело».
В письме от 28 декабря 1914 постоянный член президиума СОУ откровенно соблазнял большевистского лидера возможностью получить от Союза «всякую материальную и другую помощь». Причем СОУ был изображен в письме как действительно демократическая организация, которая виступает ядром «будущего украинского правительства, притягивающая к себе все живые силы и борясь с собственной украинской реакцией». Целью Союза провозглашалось взятия власти в Украине для проведения демократических реформ - конфискации помещичьих землевладений, полнейшей демократизации учреждений власти, созыв Украинского учредительного собрания и др.
Трудно сказать, какие последствия для украинского национально-освободительного движения имела политическое соглашение между СОУ и большевистским руководством, но Ленин решил не рисковать. Твердо и сухо
он ответил, что интернациональная платформа революционной социал-демократии не имеет ничего общего с «национально-буржуазною» позицией СОУ; последняя фраза ленинского письма звучала убийственно:
«Нам не по пути».114
По-сути, не удалось втянуть В. Ленина в финансовые аферы и участнику группи УСД сыну одесского портового грузчика и советника министерства финансов Младотурецкого правительства, бывшего члена ЦК СДПГ и исполкома Петербургского совета и спонсору «Искры» и «Правды» - «купцу революции» А. Парвусу. 8 января 1915 в берлинский МИД поступило сообщение от посла в Стамбуле фон Вагенхейма о частной встрече с Парвусом, который изложил им же разработанный план дестабилизации могущественной Российской империи для заключения с ней сепаратного мира с Германией. Подробности своего проекта А. Парвус согласился рассказать только высоким должностным лицам в Берлине, на встрече с которыми он настаивал. Но в целом предложение касалось розчленения империи Романовых на меньшие государства путем провоцирования в ней Германией революции.115
Эту информацию получил министр иностранных дел Второго рейха Готлиб фон Ягов (1863-1935), который согласился принять А. Парвуса, прибывшего в Берлин 6 марта 1915 В розвернутом меморандуме «Подготовка политической массовой забастовки в России» он, прежде всего, рекомендовал германскому правительству ассигновать соответствующую сумму на поддержку национально-освободительного движения в Польше, на Кавказе, в Финляндии и Украине, а также для «большевистской фракции Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), которая борется против царского правительства всеми средствами, которые есть в ее распоряжении. Ее вожди находятся в Швейцарии».
В случае успеха «созданное Временное правительство может поднять вопрос о прекращении военных действий и начале дипломатических переговоров о заключении мирного договора». Уже на следующий день фон Ягов телеграфировал в Государственное казначейство с предложением выделить два миллиона немецких марок для поддержки «Революционной пропаганды в России». Вскоре деньги были переведены на счета «купца революции» в банках Бухареста, Копенгагена и Цюриха.116
Развивая успех, А. Парвус в мае 1915 г. встретился в Цюрихе с В. Лениным, который внимательно выслушал гостя, однако «архиосторожный» Ильич не дал определенного ответа. Хотя содержание разговора с большевистским лидером остается тайной, Парвус все же сообщил немцам, что «не договорился с Лениным и решил проводить свой план революции в России самостоятельно».117 Часть средств ловкий «купец революции» присвоил, а остальные использовал для разворачивания в России забастовочного движения и издания революционной литературы. Поскольку Ленин всячески дистанцировался от «ренегата» А. Парвуса, которого тогда обвенили в сотрудничестве с Берлином все заподноевропейские социал-демократические газеты, получение денег некоторые авторы связывали с именами польских социал-демократов Якова Ганецкого (Фюрстенберг) (1879-1937) и Мечислава Козловского (1876-1927).
По вероятной схемой, в которой многое остается не до конца доказанным, «отмывание» немецких средств происходило следующим образом: 1) деньги из берлинского казначейства переводились на счета фирм Парвуса в Стокгольме и Копенгагене; 2) часть денег выделяли на печатание нелегальной антиправительственной литературы, что переправлялась в Российскую империю, и торговые операции для пополнения личных счетов А. Парвуса; остальные средства шли на закупку дефицитных немецких лекарств, 3) приблизительно треть доходов, вырученных М. Козловским от продажи в Петрограде фармацевтических товаров, переводили в упомянутые банки Скандинавии, а основные деньги «оседали» на российских счетах Я. Ганецкого (на момент Февральской революции 1917 г. на них
было уже 2 млн. рублей).
Tags: книги, перевод
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments