Ярослав Козлов (yroslav1985) wrote,
Ярослав Козлов
yroslav1985

Categories:

глава из монографии "Украинский вопрос в годы Первой мировой войны " часть 1

1.2. Центральные державы и обострение украинского вопроса на начальном этапе «Великой войны»
Поскольку ведущие немецие эксперты, которые накануне войны консультировали правительство Второго рейха по вопросам «восточной политики», не считали российское украинство значительной политической силой в сравнении, например, с поляками, первые политические шаги Берлина после взрыва июльского кризиса 1914 г. касались именно российской Польши: 31 июля кайзер Вильгельм II и канцлер Теобальд Бетман-Гольвег (1856-1921) сделали заявления о необходимости обновления Польского государства. Но стремительное развитие событий в начале августа 1914 г., которое привело к вступлению в войну против Германии и Австро-Венгрии (Центральных держав) не только России и Франции, но и Великобритании с ее колоссальной и неисчерпаемой по ресурсам мировой колониальной империей, заставило Берлин и Вену обратить особое внимание на украинское национально-
освободительное движение.
В подготовленном 11 августа 1914 г. послании канцлера Бетман-Гольвега германскому послу в Вене уже отмечалось, что «Революционизирование не только Польши, но и Украины является для нас очень важным как средство борьбы с Россией».69 Эта идея органично сочеталась с созданием ряда буферных государств из неросийских этносов в западных губерниях империи Романовых, что граничили с Германией или Австро-Венгрией. А уже 2 сентября того же года эксперт по польскому вопросу и бывший немецкий консул в Варшаве барон фон Рехенберг передал начальнику имперской канцелярии меморандум, главной идеей которого была поддержка украинской государственной традиции в интересах немецкой военной стратегии. Этот программный документ на 20-ти страницах содержал подробный обзор истории Украины, где упоминались и Казацкое государство XVII-XVIII века, и демократическое гражданское движение XIX века, и антиукраинская национальная политика царизма.
Вследствие последней, подчеркивал дипломат, национальная и культурно-духовная жизнь украинцев сконцентрировалась в Восточной Галичине, а то, что они отталкивающе относились к крепкому соединению с Россией или Польшей, поскольку не желали попасть под гнет росийских и польских помещиков, автор меморандума считал благоприятным для Германии обстоятельством. Относительно же возможной формы правления в Украине, фон Рехенберг отдовал предпочтение монархии, но целиком справедливо утверждал, что определение персоны монарха потребовало бы решения сложных вопросов: если бы им стал представитель Гогенцоллернов или Габсбургов, могло возникнуть подозрение в внешнем вмешательстве, поэтому оптимальным вариантом виделась республика с казацкими традициями. Вместе с тем немецкий дипломат считал сомнительным утверждение в Украине стабильного режима
учитывая значительное распространение там радикально-социалистичних и других революционных идей, а также преданность царской власти российских и русифицированных чиновников и офицерства.
Создание независимой Украины, по мнению фон Рехенберга, бесспорно ликвидировало бы российскую угрозу для Центральных держав,но для организации национального восстания в юго-западных губерниях империи Романовых не было надлежащих условий. Поэтому в меморандуме большое значение придавалось «украинскому Пьемонту»: « Внести в российскую Украину повстанческое движение возможно только из Галичины». Именно австрийское правительство должено было взять на себя миссию ведения печатной пропаганды среди руссийских украинцев в пользу восстановления древней казацкой державы, с целью разоблачения преступлений царизма и организации крестьянской борьбы против велико-русских помещиков. Это подготовило бы почву для введения регулярных немецко-австрийских войск в Приднепровье. Забегая вперед, скажем, что в дальнейшем украинская политика Берлина развивалась, в целом, согласно предложениям, сформулированным фон Рехенбергом.
Официальная Вена, как и Берлин, с началом войны не скупился на заманчивые обещания как в польском, так и в украинском вопросах. Император Франц Иосиф I, который был не против добавления к
монархии польской короны, в августовском обращении пообещал подданным «полную свободу на основе общего, равного, непосредственного и тайного избирательного права, а также законопослушную местную власть». Благословив подчиненных на борьбу за свободу и щасливую жизни, император, по сути, ничего нового не сказал, ведь все предложенное им и украинцы и поляки, согласно довоенному законодательству, уже имели.
А министр иностранных дел - «украинофил» Л. Берхтольд 12 августа 1914 в письме к послу в Берлине Готфрида принца Гогенлое-Шиллингфюрста даже утверждал, что «в случае объединения Западной Галиции с Польским Королевством, Восточная Галиция с Львовом будет отделена и образует вместе с Буковиной украинскую провинцию».70 В тот же день австрийский министр-президент фон Штюргк (по свидетельству К. Левицкого, «он был вторым государственным премьером, который понимал жизнь, отношения и стремления нашего народа в Австрии».71) заявил представителям украинской и польской парламентских репрезентаций, что после победы над Россией Галичина будет розделена и польско-украинская борьба в пределах Дунайской монархи потеряет свой сенс.72
В Вене хорошо понимали, что от позиции украинского населения империи (в ее австрийской части в 1910 г. украинцы состовляли 12,58% населения 73) зависел ее успех на Восточном фронте и в некоторой степени будущая судьба. Поэтому правительственные эксперты, наконец, лихорадочно бросились делать оптимальный вариант создания украинской национально-территориальной автономии. Уже на следующий день после объявления Германией 1 августа 1914 войны Российской империи (Франц Иосиф I сделает это только 6 августа) во Львове по инициативе австрийского правительства начались консультации консула Эмануэля Урбаса, который был ответственен за украинское направление в МИДе, с лидерами украинского движения, в частности, М. Меленевским и его единомышленником - бывшим руповцем и спилчанином Александром Скоропис-Йолтуховським (1880-1950).
Предметом этих переговоров был определен статус губерний Юго-Западного края Российской империи (Киевской, Волинской и Подольской) в случае их оккупации австрийскими войсками. Уже 6 августа 1914 Э. Урбас писал руководителю кабинета МИД графу А. Гойошу, что, несмотря на то, как разрешится «польский вопрос» в случае победы в войне, российская власть будет лишь оттолкнута, но не подорвутся ее основы. По мнению консула,
Австро-Венгрия должна была создать свободную Украину и возобновить в ней давние национальные чувства в настоящем католическому духе Брестской унии. «Такой план - Украина до Дона, - писал Э. Урбас, - может казаться в Вене фантастическим, однако об этом можно говорить с отдельными людьми как о вполне реальной вещи. Все, что я здесь увидел в военном выступлении (речь идет о наборе в легион Украинских сечевых стрельцов. - Авт.) придает большой уверенности». Поскольку украинцы будут иметь собственное государство и не
захотят оказаться вновь под российским господством, «нам дорога в Константинополь открыта», таким образом, с образованием Украинского государства Австро-Венгрия могла бы утвердить свою сферу влияния на Балканах.
Аргументируя целесообразность создания самостоятельного Украинского государства, дипломат отдельно подчеркивал, что такую «Украину трудно будет политически присоединить к монархии».74 А. Гойош, комментируя
доклад Е. Урбаса, подтвердил его выводы: «Если Россия будет побеждена, то мы, насколько это возможно, будем способствовать образованию Украинского государства, однако оно должно быть независимым
и управляться не нами. Нам никогда не справиться с приростом в 30 миллионов украинский (курсив наш - Авт.)».75
Какой смысл вкладывался обоими дипломатами в понятие «независимая Украина», видно из приложения к докладной записки Е. Урбаса от 20 сентября 1914, которое также было подготовлено консулом напротяжении двухнедельных переговоров с украинскими деятелями. «Полностью независимая Украина, без протектората со стороны нероссийкого государства, - делал достаточно пророческий прогноз Э. Урбас, - не сможет продержаться против России или же будет иметь тенденцию к преобразованию на радикально-социалистическую республику». Если же Приднепровской Украине по условиям мирного договора будет предоставлена автономию в составе Российского государства, она окажется «лишь фикцией: Россия русифицировала бы ее в будь-каком случае либо начала бы новую войну для решения этого вопроса».76
Поэтому Э. Урбас гипотетически сформулировал три возможных варианта решения украинского вопроса: 1) Приднепровская Украина под немецким протекторатом, 2) Украина под общим австро-немецким протекторатом, 3) Украины в персональной унии с Румынией. Самым выгодным для Вены, по убеждению Е. Урбаса, был бы первый вариант, поскольку тогда «немецко-российская граница и, соответственно, немецко-российские противоречия в значительной мере сохраняться», «социалистические тенденции в Украине испытывают сильнейшего давления», а « немецкая торговля получит широкий и удобный путь через Черное море в Азию », что розвяжет Дунайской монархии руки на Балканах.
Неплохой для последней тогда казалась и украинско-румынская уния, поскольку в Бухаресте еще доживал век родственник германского императора Вильгельма I - представитель боковой (Швабский) ветви Гогенцоллернов король Кароль I [1866-1914], который еще в 1883 г. заключил секретный договор о присоединении Румынии к Тройственному союзу. В данном случае, объяснял Е. Урбас, «экспансия Румынии была бы направлена на восток, сугубо национальный характер этого государства был бы ликвидирован, и Румыния была бы втянута в длительный конфликт с Россией». Худшим для империи Габсбургов был бы общий с Германией протекторат над «независимой» Украиной, он допускался лишь при условии, что Австрия примет на себя «создание гражданской администрации, а Германия будет опекать организацию военного дела».77
В письменном отчете о результатах львовских консультаций от 25 августа Э. Урбас согласился с предложениями митрополита Андрея Шептицкого по установлению во всех отвоеванных в России областях «особого управления на принципах свободы», чтобы произвести должное впечатление на украинцев, которые после заключения
мира останутся под властью Романовых. Поэтому договоренности Урбаса с лидерами галицкого украинства предусматривали входжение в систему гражданской власти, подчиненной австрийскому военному командованию, «носителей украинской мысли» - представителей кооперативов, агрономов, учителей народных школ. А граф Гойош даже предлагал создать губернские советы с совещательными правами и предоставить украинским кооперативам и союзам права управления общинами. Кроме того, речь шла о назначении в селах мировых судей и вообще передачу низового судопроизводства в руки украинцев, внедрение сельскохозяйственных палат, украинских средних и ремесленных школ. Для апробации таких пропозиций Э. Урбас предлагал создать при командовании войск вторжение совещательный штаб с участием представителя МИД империи, австрийского чиновника украинского происхождения и двух-трех российских украинцев.
Таким образом, львовские переговоры имели двойную цель: обеспечить поддержку австрийским войскам со стороны российских украинцев и одновременно отвлечь усилия австрийских украинцев от политической борьбы внутри Дунайской монархии. Предлагая лидерам галицких украинцев принять участие в обсуждении системы власти на Правобережье, Вена пытался использовать их государствообразующиеся стремления в интересах своей геополитической экспансии. Но при этом, как заметил австрийский историк Вольфдитер Биль78, самостоятельность Украины «не могла идти первой еще из-за внимания к Польше».
Поэтому параллельно с выработкой оптимального варианта решения украинского вопроса на территории Российской империи габсбурские эксперты пытались найти взаимоприемлемую форму удовлетворение украинских национальных требований в Дунайской монархии. Так барон фон Андриан, который небезосновательно считал себя профессиональным «украиноведом», в конце августа 1914 представил тайный документ с красноречивым наименованием - «Вопрос австрийских территориальных приобретений на Северном Востоке в случае успешной войны Центральных держав против России ». В. Боль даже расценивал его как один из вариантов военных целей Австро-Венгрии.79
Влиятельный дипломат предложил создать в австрийской части Дунайской монархии «две группы земель» - Западноноавстрийскую (немецко-чешскую) и Восточноавстрийськую (польско-украинскую), в состав которой должны войти Галичина, Буковина, Королевство Польское, Волынь и Подолье. Обе «группы земель» получали собственные двухпалатные парламенты, а украинцам в Восточно австрийской группе предполагалось предоставить территориальную автономию с национальным сеймом и земельной комиссией для содействия развитию украинской культуры и школьництва. В нижней палате депутатов восточноавстрийского парламента украинское население могло рассчитывать на 33-50% мест, а в верхней палате панов - на 25%; парламенты обоих «групп земель» делегировали бы по 100 своих представителей для решения общеавстрийских проблем.
Единственным «узким местом» плана фон Андриана был вопрос столицы украинской автономии, поскольку крупных городов с преимуществом украинского населения в Восточной Галиции в то время практически не было. Ввиду того, что Львов выглядел «откровенно польским городом», как возможные варианты дипломат рассматривал буковинские Черновцы и подольский Тернополь. Но главный не достаток такого варианта урегулирования украинско-польского конфликта в империи Габсбургов была его достаточная сложность и несоответствие интересам многочисленных политических партий обоих народов и правительственных блоков.
Tags: книги, перевод
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments