October 26th, 2012

О версии происхождения предков В. И. Ленина по отцовской линии в книге А. Арутюнова

Г.А. Бородулина. О версии происхождения предков В. И. Ленина по отцовской линии в книге А. Арутюнова «Досье Ленина без ретуши» (М.: «Вече», 1999) // Вестник Музея-мемориала В. И. Ленина. Выпуск 7. Ульяновск. 2005. стр 80-94
Бородулина Галина Анатольевна – старший научный сотрудник экспозиционно-выставочного отдела филиала ГИМ «Музей В. И. Ленина» (Москва).


В исторической науке есть свои традиции, своего рода правила приличия, которых придерживались еще такие признанные исследователи как С.М. Соловьев и В.О. Ключевский, П.Н. Милюков и А.А. Корнилов. Уважая своего читателя, давая ему возможность следить за ходом мысли, контролировать объективность, беспристрастность исследователя, русские историки привычно начинали свои работы с постановки задачи, с анализа источниковой базы, с объяснения особенностей своей методологии, а завершали – выводами, всесторонне обоснованными в аналитической части исследования.
А. Арутюнов с первых страниц своей книги «Досье Ленина без ретуши»(1) отметает все эти каноны, предлагая читателю уже в разделе «От автора» основные свои выводы и оценки личности Ленина, которые сопровождаются утверждениями о научном характере работы: «Необходимо было во всем разобраться и, прежде всего, изучить документальные материалы и многочисленные воспоминания современников, провести тщательный источниковедческий анализ работ Ленина, его биографии и, сопоставляя их с другими источниками, в том числе архивными, попытаться выяснить истинную политическую цель и узнать подлинное лицо этой неординарной личности. Нужно было систематизировать отобранный за многие годы фактический материал, прежде чем приступить к исследованию столь серьезной проблемы». На научный характер работы претендует и ее оформление (к основной части книги даны разделы «Примечания», «Приложения», «Список сокращений», «Именной указатель»).
Книгу об исторической личности автор начинает, как и полагается, с истоков — с генеалогии вождя. Этой теме посвящена глава I «Родословная Владимира Ульянова». Свою задачу в этой главе автор формулирует следующим образом: «В данной работе я не ставил перед собой задачу подробно показать всю родословную Ленина, как говорится, до седьмого колена. Однако вряд ли можно было бы разносторонне исследовать общественно-политическую деятельность столь неординарного человека, не изучив этого вопроса»(2). Далее он продолжает: «Многолетний поиск источников, их/80/ критический анализ и систематизация позволили мне внести некоторые дополнения и уточнения в имеющуюся информацию о родственниках Ленина и, насколько было возможно, воссоздать родовое древо этой большой, окутанной тайной фамилии. Естественно, данное исследование не может дать исчерпывающий ответ на все вопросы, касающиеся генеалогии Владимира Ильича Ульянова. Но автор все же надеется, что представленный материал вполне достаточен для того, чтобы у читателя сложилось более или менее правильное представление о предках большевистского вождя»(3).
В логической связи с заявленным в разделе «От автора» формулировка поставленной задачи сразу же выдает истинную цель автора: не реконструировать историю рода Ульяновых, а дать «правильное», с точки зрения самого автора, представление о предках Ленина.
Collapse )

О версии происхождения предков В. И. Ленина по отцовской линии в книге А. Арутюнова

окончание, начало http://yroslav1985.livejournal.com/95318.html

Итак, первое утверждение основывается на сведениях из книги, а точнее - романа М. Шагинян «Билет по истории». Художественное произведение автор/86/ научного исследования указывает в качестве документального источника. Еще со школьной скамьи исследователю должны быть известны особенности жанра исторического романа, о которых Шагинян писала Н.К. Крупской 25 февраля 1938 года: «Роман - это художественная выдумка; исторический роман – это художественное построение на определенном материале. Ценность его – в том, насколько он соответствует правде, насколько эта правда выражена полно и всесторонне, насколько образы удались писателю, кажутся похожими, правдивы, угаданы верно… Роман и есть роман, никто не подходит к нему как к научному исследованию».(38) В форме воспоминаний Ильи Николаевича о детстве Шагинян написала: «…его мать, Смирнова, вышла из уважаемого в астраханском мещанстве крещеного калмыцкого рода…».(39) Воспоминания литературного героя Арутюнов превращает в признание реальной исторической личности, зафиксированное М. Шагинян. Автора не смущает, что писательница родилась через два года после смерти Ильи Николаевича.
Отсутствие документальных свидетельств о признании Ильей Николаевичем своего русского происхождения не может служить доказательством обратного, а «Я уверен…» в науке не аргумент. Субъективные убеждения, не будучи обоснованными, не имеют научного значения.
Утверждение о преобладании «монголоидных элементов» во внешности Василия и Ильи Ульяновых, а также сыновей последнего, судя по их фотографиям, также субъективное мнение автора, а не объективный факт.
Рост же Николая Васильевича, точно известный по документам, вряд ли можно считать нетипичным для русских мужчин. В русскую армию того времени рекрутировали мужчин не ниже 2 аршин 4 вершков.(40) Как историку Арутюнову не следует к тому же оценивать рост людей XVIII — начала XIX столетий с высоты современного человечества.
Умолчание об основаниях версии русского происхождения Н.В. Ульянова дает Арутюнову возможность приписать авторство выражения «коренного российского происхождения» А. Симаковой, автору одной из статей в сборнике «О Ленине – правду».(41) Фальсификация позволяет Арутюнову не расшифровывать выражение как клише из официальных документов XIX века, а использовать его в качестве повода для пафосной тирады: «Осмелюсь утверждать, что все, кто относят предков Ленина и его самого к русским, не только лукавят, ошибаются, но и глубоко заблуждаются, отождествляя слова «российский» и «русский». Нельзя смешивать и путать восточнославянский народ с многочисленными неславянскими народами, живущими в Российском государстве... Наконец, ведь мы же не говорим «Русская Федерация», а говорим «Российская Федерация», имея в виду многонациональное государство, на территории которого проживает свыше ста национальностей».(42 )
Collapse )

Ж. А.Трофимов.Так творится клевета на В. И. Ленина и семью Ульяновых

Ж.А.Трофимов Так творится клевета на В. И. Ленина и семью Ульяновых // Вестник Музея-мемориала В. И. Ленина. Выпуск 7. Ульяновск. 2005. стр. 18-22

21 декабря 2000 г. «Независимая газета» привлекла к себе внимание многих читателей скандальной статьей А. Арутюнова «Кто был настоящим отцом Ленина?».
Уважающий себя редактор, прежде чем публиковать материал, претендующий на сенсацию, должен был убедиться в его правдоподобии и оригинальности. Специалисты-лениноведы доказали бы, что А.Арутюнов (за вычетом собственных измышлений) всучил «Независимой газете» перепев писаний Ларисы Васильевой, т.е. совершил неприкрытый плагиат.
Это Л.Васильева, дочь генерала и жена советского дипломата, наслышавшаяся различных скабрезных "легенд интеллектуалов", поместила в своей книге "Кремлевские жены" байку о том, что мать Ленина в молодости была фрейлиной императорского двора и отцом ее первенца был «кто-то из великих князей»(1) . И хотя Васильева призналась читателям, что "по историческим бумагам" не смогла найти подтверждения этой легенде, дело было сделано: нашлись люди, которые стали приводить новые доводы в пользу васильевской версии о том, что Мария Александровна была сторонницей "свободной любви".
В книге «Дети Кремля» она пишет, что некая Наталия Николаевна Матвеева прислала ей из Санкт-Петербурга письмо с сообщением, что Александр Ульянов родился в 1866 году "от Дмитрия Каракозова, бывшего ученика Ильи Николаевича Ульянова в Пензенской гимназии", стрелявшего 4 апреля 1866 года в Александра II. "Мария Александровна, - писала Матвеева, - очень боялась последствий поступка Каракозова для своей семьи и столкнула годовалого Александра с самого высокого нижегородского откоса - семья жила одно время в Нижнем Новгороде, - после чего у ребенка был переломан позвоночник. Александр Ульянов на всю жизнь остался горбатым. У него на правой руке было шесть пальцев, что считается дьявольской метой… Долгие годы в семье Ульяновых был врач, Иван Сидорович Покровский, друг дома, о котором весь Симбирск знал как о любовнике Марии Александровны. В аттестате Владимира Ульянова вместо "Ильич" даже написано было "Иванович", потом исправлено... Третий сын Ульяновых, Дмитрий, рожден от Покровского - Дмитрий тоже стал врачом... Друг семьи Ульяновых, провинциальный драматург Валериан/18/ Назарьев написал пьесу "Золотые сердца", где были черты истории семьи Ульяновых. Пьеса шла в 80-х годах прошлого века на сцене Малого театра..."(2).
Все эти нелепые измышления легко можно опровергнуть с помощью популярной литературы. Достаточно взять книгу "И.Н.Ульянов в Пензе" (Саратов, 1973), написанную мной в соавторстве с пензенским писателем О.Савиным, чтобы убедиться, что Илья Николаевич в Пензе преподавал не в гимназии, а в дворянском институте и, следовательно, Д.Каракозов не был его учеником. Что касается Марии Александровны, то она никогда и нигде не общалась с Каракозовым. И только человек с больным воображением мог додуматься до того, чтобы обвинить мать в попытке детоубийства. Впрочем, Л.Васильева вынуждена была отвергнуть сообщенный Матвеевой эпизод на нижегородском откосе и назвать его "нелепицей". И тем не менее, поэтесса ухватилась за другую, выглядевшую, как ей показалось, более правдоподобно, байку о любовной связи М.А.Ульяновой с доктором И.С.Покровским, которую А. Арутюнов стал усиленно обогащать.
Collapse )

О.В. Шалева. Ленин и Крупская: время испытаний

О.В. Шалева Ленин и Крупская: время испытаний // Вестник Музея-мемориала В. И. Ленина. Выпуск 7. Ульяновск. 2005. стр. 11-18
Шалёва Ольга Владимировна – научный сотрудник Дома-музея В. И. Ленина.

Личная жизнь В.И. Ленина в течение долгих лет тщательно ретушировалась отечественными историками. Советская Лениниана неизменно предлагала народу биографию любимого вождя, написанную по строго установленным и утвержденным канонам, и многие вопросы, касающиеся его личной, частной жизни сознательно обходились, замалчивались. Общественное мнение не приветствовало вторжения в сложную и деликатную сферу семейных отношений великих людей.
В постсоветский период этому, наоборот, стали уделять слишком много внимания. Появилось большое количество публикаций, видеосюжетов, фильмов о личной жизни В.И. Ленина, Н.К. Крупской, И.Ф. Арманд, и в большинстве этих материалов акцент в отношениях В.И. Ленина и Н.К. Крупской делается на то, что Надежда Константиновна была верным партийным товарищем, другом, соратницей, единомышленницей вождя, была необходима и удобна Владимиру Ильичу именно в этом качестве.
Но так ли это? Нельзя не признать, что Н.К. Крупская была единственной в своем роде женщиной, которую никто и никогда не смог бы заменить Владимиру Ильичу. Обладая большим тактом, чутьем, самоотверженностью, она к тому же и бесконечно его любила. И то, что окружающие не замечали этого, очень огорчало Надежду Константиновну. Однажды племянница В.И. Ленина О.Д. Ульянова попросила Надежду Константиновну рассказать о их взаимоотношениях в молодые годы.
«Ты теперь уже большая, Ляля. Ты многое поймешь. Он меня называл Надюша, Надюшка… Как мы любили друг друга, всю жизнь любили! А в его биографиях пишут – соратница, друг. Да кроме того, что соратники и друзья, счастье было, любовь. Любил он меня, и я его любила… И сейчас люблю», - добавила Надежда Константиновна с грустью».(1) О.Д. Ульянова отмечает, что воспоминания о Владимире Ильиче буквально преображали обычно сдержанную и спокойную Надежду Константиновну. Она становилась раскованной, счастливой, помолодевшей, лицо ее розовело, глаза сияли.
Всю свою жизнь В.И. Ленин и Н.К. Крупская хотели иметь детей, но, как известно, этого не случилось. Осенью 1917 г. в разливе А.Н. Емельянов стал невольным свидетелем разговора своей матери Надежды Кондратьевны с Н.К. Крупской. Крупская призналась, что «очень мы с Владимиром Ильичем хотели детей», и на вопрос Надежды Кондратьевны,… «а что же вам помешало? Ссылка, эмиграция?», Надежда Константиновна вздохнув, ответила: «Да нет, болезни мои. И врачи не помогли». (2)
Непреходящая боль от невозможности испытать материнские чувства сквозит и в письме Крупской Варваре Арманд, у которой родилась дочь: «Так я хотела когда-то ребенка…».(3)
Вскоре после замужества Н.К. Крупская перенесла тяжелое женское заболевание: сказались месяцы тюремного заключения, (с 28 октября 1896 г. по 12 марта 1897 г. Надежда Константиновна находилась в Доме предварительного заключения) и этот этап жизни унес много здоровья и сил. Ее мать Е.В. Крупская шесть раз писала прошения об освобождении дочери ввиду ее крайне тяжелого состояния, однако Крупская была освобождена лишь после истории с заключенной Ветровой, которая сожгла себя в Петропавловской крепости.
Возможно, свою роковую роль сыграла и простуда, полученная во время поездки к В.И. Ленину в с. Шушенское (Восточная Сибирь). В апреле 1899 г. в своем письме из Шушенского в Подольск Марии Александровне Ульяновой Надежда Константиновна, весело описывая свое житьё-бытьё, вдруг с грустью замечает: «Что касается моего здоровья, то я совершенно здорова, но относительно прилета пташечки /11/ дела обстоят, к сожалению, плохо: никакой пташечки что-то прилететь не собирается».(4)
Известно, что в начале мая 1900 г. Надежда Константиновна в Уфе слегла и по заключению врачей нуждалась в интенсивном лечении. В.И. Ленин очень беспокоился за жену. В письме к матери из Пскова в Подольск в июне 1900 г. он сообщал с тревогой: «Надя, должно быть, лежит: доктор нашел… что ее болезнь женская требует упорного лечения, что она должна на 2-6 недель лечь.»(5)
Одной из главных причин невозможности иметь детей была базедовая болезнь
Н.К. Крупской, которая особо активно начала проявлять себя в период второй эмиграции.
Еще в 1967 г. швейцарский архивариус и профессор мировой истории Леонард Хааз обнаружил неизвестные письма Н.К. Крупской, относящиеся к периоду ее болезни, и, изучив архивные документы (историю болезни, стенограммы записей бесед врача с Надеждой Константиновной), опубликовал в «Ежегоднике восточно-европейской истории» свою статью «Жена Ленина – пациентка швейцарских врачей».(6)
Работы подобного рода если и попадали в СССР, то не переводились на русский язык, не издавались, а сразу же попадали в спецхран. Сегодня мы имеем возможность познакомиться с этой статьей и использовать некоторые сведения, содержащиеся в ней.
В своих воспоминаниях Н.К. Крупская писала, что на протяжении всей зимы 1912-13 гг. чувствовала упадок сил, общую слабость, сильное недомогание.
Владимиру Ильичу с большим трудом удалось уговорить ее обратиться к врачу. В это время Ульяновы жили в Кракове и первыми, кто консультировал Надежду Константиновну, были, по-видимому, С.Ю. Багоцкий(70, сдавший перед войной госэкзамен по медицине (в первую очередь он интересовался неврологией) и А. Ландау, терапевт, ставший позднее знаменитым благодаря своей школе. Именно они, скорее всего, и поставили Н.К. Крупской диагноз: базедова болезнь. И вот тут Надежда Константиновна и проявила весь свой большевистский характер. Она прекрасно понимала, что рекомендации врачей – покой, сон, прогулки – все это отнимет много времени от главного в ее жизни – партийной работы.
Поэтому она всячески пыталась внушить своему мужу, что чувствует себя лучше, что ей вполне по силам выполнять привычный для нее объем работы. Как пишет Л. Хааз, она «жестко придерживалась характерного для старой большевистской гвардии принципа – ты не имеешь права тратить время на свои собственные болезни и проблемы, пока не выполнена партийная работа».(8)
Однако Владимир Ильич не мог не видеть состояния жены и в мае 1913 г. он доверительно сообщает в письме М. Горькому, жившему в то время на Капри: «У меня невзгоды. Жена заболела базедовой болезнью. Нервы».(9)
В это же время он пишет Г.Л. Шкловскому(10), жившему в Берне, о перемене своего местожительства: «Приехали сюда в деревню около Закопане для лечения Надежды Константиновны горным воздухом (здесь ок. 700 метров высоты) от базедовой болезни. Меня пугают: запустите-де, непоправимо будет, отвезите-де тотчас к Кохеру в Берн, это-де знаменитость первоклассная… С одной стороны, Кохер-хирург. Хирурги любят резать, а операция здесь, кажись, архиопасна и архисомнительна… С другой стороны лечат горным воздухом и покоем, но у нас «покой» трудно осуществим при нервной жизни. Болезнь же на нервной почве. Лечим 3 недели электричеством. Успех = 0. Все по-прежнему: и пученье глаз, и вздутие шеи, и сердцебиение, все признаки базедовой болезни».(11)
И далее В.И.Ленин убедительно просит Г.Л. Шкловского навести справки насчет Кохера, заочно проконсультироваться у каких-либо специалистов о целесообразности операции. Г.Л. Шкловский обратился к известному в Берне врачу Роберту Фогту, которого он хорошо знал. Это был серьезный, опытный и достойный/12/ доверия доктор, и он не рекомендовал оперироваться, о чем Г. Шкловский незамедлительно сообщил Ульяновым. В ответ он тут же получил открытку следующего содержания:
«Дорогой друг, большое спасибо за хлопоты. Это Ильич всё зря шебаршится. Ваш врач прав – надо просто есть, спать, греться на солнце и т.д., поменьше глотать лекарств и т.д. Только насчет сельскохоз. работ он не прав. Вчера я, следуя его советам не обращать на себя внимания, влезла на горку и потом три часа сердце колотилось, как сумасшедшее. Но в общем-то я уже стала поправляться… К Кохеру ехать совсем не надо. Операция не трудная, но после нее делаются идиотами, а я предпочитаю в таком случае подохнуть».
Ну, так еще раз спасибо большое. Н.К.(12)

продолжение http://yroslav1985.livejournal.com/96416.html

О.В. Шалева. Ленин и Крупская: время испытаний

окончание, начало http://yroslav1985.livejournal.com/96029.html

Зная о болезни Надежды Константиновны, все члены большой и дружной семьи Ульяновых постоянно беспокоились, справлялись о состоянии ее здоровья. Дмитрий Ильич, младший брат В.И. Ленина, как врач постоянно «держал руку на пульсе», давал профессиональные советы. Пытаясь успокоить свекровь, Надежда Константиновна в письме М.А. Ульяновой от 25 мая 1913 г. писала: «Я уже поправляюсь. Сердцебиения гораздо меньше. Следуя совету доктора, ем за троих, лакаю молоко, принимаю препарат железа Робена, и вообще все очень хорошо. Володя очень кипятится, особенно его смущают Кохером. Я очень рада, что Дм. Ил. ему написал письмо, что операции не стоит делать и т.п., а то ему наговорили всякой всячины: то ослепнуть можно, то полтора года лежать без движения и т.д. У меня совсем не такая уж сильная степень болезни, и за лето выздоровею».(13) Однако, проблемы с состоянием здоровья нарастали, возобновилось сильное сердцебиение, и 8 июня в письме Г.Шкловскому В.И.Ленин сообщает о согласии Надежды Константиновны ехать в Берн к профессору Кохеру. Заметим, что Владимир Ильич не захотел отпускать жену одну, а принял решение сопровождать ее. Для него - человека очень занятого и деятельного – это была своего рода «жертва ценного времени», как вспоминал позднее С.Ю.Богоцкий,(14) но Владимир Ильич не колебался ни минуты. Поездка вдвоем была весьма затруднительна и по материальным соображениям. В упомянутом выше письме Г.Шкловскому В.И.Ленин просит подобрать для него и его жены дешевый пансион в Берне или вблизи Берна. Предстоящая операция стоила немалых денег и Владимир Ильич предпринимает серьезные усилия по поиску нужной суммы. В письме в редакцию газеты «Правда» от 16 июня 1913 г. он просит прислать ему гонорар за май месяц: «Очень прошу не опаздывать (деньги крайне нужны мне на лечение жены, на операцию)»(15). О том, что решение ехать на операцию принято, В.И.Ленин сообщает сестре Марии Ильиничне: «21 или 22 VI мы едем с Надей в Берн, где ей будут делать операцию (вероятно)… Пробудем 1-3 недели, должно быть».(16)
Сначала Ульяновы отправились в Вену на обследование, а оттуда прибыли в Швейцарию. В конце июня В.И. Ленин пишет из Берна матери в Вологду, где она жила в это время вместе с Марией Ильиничной, находящейся там в ссылке: «Вот уже несколько дней мы с Надей в Берне. Кохер еще не принял. Капризник он. Знаменитость и … ломается. Здешние знающие врачи архихвалят его и обещают полный успех».(17) Профессор Теодор Кохер был действительно врачом с мировым именем. В 1909 г. он стал лауреатом Нобелевской премии, имел всемирно известную частную клинику, считался очень дорогим специалистом и то, что В.И.Ленин обратился именно к такому врачу, о многом говорит.
Collapse )