Ярослав Козлов (yroslav1985) wrote,
Ярослав Козлов
yroslav1985

Categories:

К истории последних ленинских документов: Из архива писателя А. Бека

Татьяна Бек, Владлен Логинов. К истории последних ленинских документов: Из архива писателя А.Бека, беседовавшего в 1967г. с личными секретарями Ленина // Московские новости.1989. № 17. С. 8-9.

продолжение, начало здесь https://yroslav1985.livejournal.com/171620.html

Из беседы А. Бека с М. Володичевой (март)

— Мария Акимовна, расскажите о письме Ленина к Сталину, когда тот нагрубил Крупской.

— Я пошла к Крупской и напомнила ей, что Владимир Ильич ждет ответа от Сталина, беспокоится. И этот аргумент, по-видимому, подействовал. В моих личных записях сохранился рассказ о посещении Сталина.

Передавала письмо из рук в руки. Я просила Сталина написать письмо Владимиру Ильичу, так как тот ожидает ответа, беспокоится. Сталин прочел письмо стоя, тут же при мне, лицо его оставалось спокойным. Помолчал, подумал и произнес медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, делая паузы между ними: «Это говорит не Ленин, это говорит его болезнь». И продолжал: «Я не медик, я—политик. Я Сталин. Если бы моя жена, член партии, поступила неправильно и ее наказали бы, я не счел бы себя вправе вмешиваться в это дело. А Крупская — член партии. Но раз Владимир Ильич настаивает, я готов извиниться перед Крупской за грубость».

— Почему вы запомнили эти слова, они у вас записаны?

— Они где-то у меня записаны, да. Я их забыла совершенно, потом я стала их вспоминать!

— И нашли эту запись? Да?

— Вот я ее-то и искала сейчас, в черной книжечке записано.

— Мария Акимовна, это письмо не публиковалось, оно где-то существует?

— Его ответ, его письмо должно было существовать. Оно было положено, как не прочитанное Владимиром Ильичом, в сейф, в ящичек, который был закрыт на ключ.

Но я не знаю, как передавалось наследство, не знаю, кто присутствовал, кто передавал, каким образом это происходило, куда попало это письмо.

— Вы точно записали то, что сказал Сталин?

— Часть он говорил, а часть он диктовал. Помню то, что диктовал, и то, что говорил. Мне кажется, что эти первые слова он просто сказал. <…> Я записала коротенький ответ Сталина Владимиру Ильичу — и так волновалась, что у меня что-то невероятное было с почерком, сама удивлялась, какие каракули.

— Мария Акимояна, раньше публиковалось, что Ленин узнал о стычке Сталина и Крупской перед 23 декабря. А выясняется, что это было только 5 марта... Когда он письмо написал? Когда продиктовал вам письмо по поводу Крупской?

— Возможно, он знал это раньше. А письмо написал 5 марта. <…>

Итак, я записала коротенький ответ Сталина Владимиру Ильичу. Уйдя от Сталина, я отправилась... на квартиру к Каменеву. Мне посоветовали это мои товарищи, в частности Мария Игнатьевна Гляссер. (М. Гляссер— одна из секретарей Ленина). Она сказала, что обязательно нужно зайти и показать это письмо Каменеву, потому что Сталин может написать такое, что вызовет беспокойство Владимира Ильича. Каменев его прочитал и вернул мне со словами, что письмо можно передать. После посещения Каменева я вернулась к себе в секретариат. Но письмо не было передано, потому что уже было поздно: Владимиру Ильичу было плохо.

Потом я спросила Марию Ильиничну, как Владимир Ильич себя чувствует. Она говорит, что он чувствует себя плохо. Я знала, что письмо это не было передано. Вернее, нельзя сказать, знал ли Ленин об ответе Сталина, с точной достоверностью. Да, впоследствии, когда мы были на даче, когда ему стало лучше, это было возможно. Но возможно, а не точно! Не точно — потому что официально стало известно, что Владимир Ильич 6 марта или даже уже 5-го был не в состоянии ни читать, ни работать, ни кого-то принимать, ни что-то предпринимать. С ним нельзя было связаться. И как было с Надеждой Константиновной — это тоже неизвестно. Во всяком случае Мария Ильинична мне сказала, что Ленину плохо. Все мы глубоко переживали болезнь Ленина и в то же время мы заражались тем мужеством, с которым он переносил свое состояние, бодростью его духа.

— А что за телефонный разговор был у Марии Ильиничны Ульяновой со Сталиным?

— Я не присутствовала около телефона при этом разговоре Марии Ильиничны со Сталиным. Во всяком случае мне товарищи передавали, что она по телефону кричала на Сталина: «Тогда я обращусь к помощи московских рабочих! В каком случае? Чтобы они научили вас, как нужно заботиться о Ленине».

Сталин категорически возражал против того, чтобы Ленина беспокоить, а Мария Ильинична, очевидно, стояла на другой точке зрения. <…>

Из беседы А. Бека с Л. Фотиевой (20 марта)

— Лидия Александровна, это же (письмо Ленина Сталину 5 марта 1923 г.) случилось позже того, как вы передали письмо о национальностях.

— И что же?

— То есть, возможно, несдержанность Надежды Константиновны уже проявлялась как-нибудь и раньше?

— Нет, не помню.

— Тогда почему же все-таки вы с ней не посоветовались?

— Я вообще не была в подчинении у Надежды Константиновны и не спрашивала ее разрешений.

— Но ведь письмо Ленина («К вопросу о национальностях или об «автономизации») было направлено против Сталина?

— Не только против него. Также и против Орджоникидзе и Дзержинского.

— Да, да, но главным был все-таки Сталин, вы передаете ему. То есть заблаговременно вооружаете его.

— Ах, вы не понимаете того времени. Не понимаете, какое значение имел Сталин. Большой Сталин. (Она не сказала: «великий», сказала: «большой».).

— Это я понимаю. Но хоть бы посоветовались с Марией Ильиничной.

— А Мария Ильинична вообще ничем не распоряжалась. Все предоставляла Надежде Константиновне. Однажды Мария Ильинична еще при жизни Владимира Ильича сказала мне: «После Ленина в партии самый умный человек Сталии».

Потом Фогиева привела еще аргумент в защиту своего поступка:

— Если бы Владимир Ильич был здоров, то он обязательно пригласил бы Сталина и поговорил бы с ним. А тут письмо заменило разговор.

— Почему же об этом ничего не сказано в дневнике дежурных секретарей? (Дневник опубликован в 45-м томе Полного собрания сочинений Ленина).

— Туда мы писали вовсе не все. Только потом начали писать подробно, включая свои впечатления от встреч с Владимиром Ильичем.

— А почему, Лидия Александровна, в дневнике ничего не записано о том, что Владимир Ильич продиктовал последнюю часть «завещания», то есть ту часть, где говорил о Сталине?

— Это было секретно. Поэтому я и не занесла.

— Но и предыдущие части тоже были секретными.

Она не ответила. Я продолжал:

— А Володичева рассказывает, что и «завещание» ему было известно. Она сама, кажется, передавала. И Сталин сказал: «Сожгите».

— Володичева — больной человек. Ничего этого не было,— и неожиданно нервно:— Уходите, уходите с вашими вопросами!

Я успокоил ее:

— Я же не собираюсь этого публиковать. Я же пишу роман. И просто уясняю обстановку. И вы, Лидия Александровна, уже так много мне дали. Каждое ваше слово для меня ценно.

Она смягчилась.

— Ну хорошо. Спрашивайте, спрашивайте.<…>

Я перевел разговор на Сталина и Надежду Сергеевну Аллилуеву.

— Вот у вас работала Надежда Сергеевна. Какова она была из себя?

— Красивая, очень красивая. Грузинские глаза (дед — грузин), почти всегда красивая, но иногда неинтересная. Вдруг проступало что-то грубое. Сталин с ней бывал очень груб.

— Что значит груб? Как именно? «Убирайся вон»? «Пошла к черту»? «Дура»? Так?

— Нет, это не грубость. Между прочим, Сталии всегда говорил тихо.

Когда родился Вася, Сталин перестал с Надей разговаривать. А у них повелось так: он называл ее на «ты», а она говорила ему «вы». Не разговаривал целый месяц. Она решила уйти от него, переселиться к отцу. Произошло наконец объяснение. Сталин сказал, что обижен на нее за то, что она говорит ему «вы». После этого и она перешла на «ты». И помирились.

Он ее загружал разными делами. И диктовал ей свои статьи. Она и его гостей должна была принимать, и работала машинисткой в секретариате Ленина. Однажды пришла — и, взволнованная, сказала, что уходит с работы. Так он ей велел. Не оставалось у нее времени для него. Я пошла к Владимиру Ильичу и рассказала ему. Владимир Ильич сказал;

— Если она завтра не выйдет на работу, сообщите мне, я с ним поговорю.

Однако она вышла. Я сказала об этом Владимиру Ильичу. Он произнес:

— Азиат.

В 1921 году комиссия по чистке исключила ее из партии. Исключила за пассивность. Были провокационные вопросы. Она должна была ответить, что является женой Сталина. Потом Владимир Ильич написал письмо с просьбой о восстановлении ее в партии.<…>

продолжение https://yroslav1985.livejournal.com/174890.html
Tags: Ленин, статьи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments