Ярослав Козлов (yroslav1985) wrote,
Ярослав Козлов
yroslav1985

Categories:

Злоказов Г.И. Новые данные о Приказе № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов

Злоказов Г.И. Новые данные о Приказе № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов // Источниковедение отечественной истории : сборник статей. 1981 / Академия наук СССР, Институт истории СССР; отв. ред. В.И.Буганов, отв. секр. В.Ф.Кутьев. М., 1982. С. 62-71.

НОВЫЕ ДАННЫЕ О ПРИКАЗЕ № 1 ПЕТРОГРАДСКОГО СОВЕТА РАБОЧИХ И СОЛДАТСКИХ ДЕПУТАТОВ

Г. И. Злоказов

История создания Приказа № 1, сыгравшего важную роль в революционизировании русской армии и укреплении позиций Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов в 1917 г., довольно подробно рассмотрена в исторической литературе, особенно в работах В. И. Миллера и Ю. С. Токарева(1). Однако исследователи не использовали некоторые материалы, позволяющие более полно раскрыть участие солдатских масс в издании Приказа № 1, а также отношение к нему Временного комитета Государственной думы и соглашательского Исполкома Петроградского Совета. Ниже предпринимается попытка анализа этих материалов.

Известно, что Приказ № 1 явился ответной акцией Петроградского Совета на приказ председателя Государственной думы М. В. Родзянко от 27 февраля, преследовавший цель разъединить революционные массы, изолировать восставших солдат Петроградского гарнизона от рабочего класса. Обычно сведения о приказе М. В. Родзянко приводятся по воспоминаниям современников. Нам удалось обнаружить подлинник этого приказа, наглядно раскрывающего контрреволюционные намерения Временного комитета Государственной думы. Отпечатанный отдельной листовкой, он предписывал всем нижним чинам и воинским частям немедленно возвратиться в свои казармы. В свою очередь, офицерам следовало вернуться в свои части и принять меры «к водворению порядка». Командирам частей было приказано прибыть в Государственную думу для получения распоряжений к 11 часам утра 28 февраля(2). По воспоминаниям очевидца событий бундовца М. Рафеса, приказ Родзянко предписывал[62] также, чтобы солдаты сдали оружие(3), однако в подлинном тексте приказа прямо об этом ничего не сказано. Один из участников Февральской революции, член Союза офицеров-республиканцев Б. Любарский, вспоминая о событиях, писал, что попытки отобрать оружие у солдат, «загнать их обратно с улицы в казарму» вызвали отпор со стороны последних. Они начали разоружать офицеров, изгонять из частей тех из них, кто в прошлом измывался над солдатами, а также стали проводить выборы командиров, снискавших доверие солдатской массы, организовывать полковые и ротные комитеты, становившиеся органами солдатского самоуправления. По свидетельству Б. Любарского, на поведение солдат оказало также сильное влияние полученное 28 февраля 1917 г. сообщение о том, что на Петроград брошена карательная экспедиция генерала Н. И. Иванова с целью кровавого усмирения революционной столицы. «Это известие,— писал Б. Любарский,— быстро распространилось по Питеру, проникло в казармы, в солдатские массы и сразу заставило их насторожиться»(4).

Приказ М. В. Родзянко вызвал также бурную реакцию депутатов Петроградского Совета, которые на пленуме Совета 28 февраля гневно осудили провокационную затею Думского комитета(5). Такая реакция оказала воздействие и на соглашательский Исполком Совета, который был вынужден предпринять ответные меры с целью сохранить Петроградский гарнизон за Советом. Упоминание об этом имеется в выступлении Ю. М. Стеклова перед воинскими делегатами, посетившими Исполком 4 апреля. Он прямо отметил, что Приказ № 1 был ответом на «неудачный приказ Родзянко, предотвратив прямое столкновение солдат с офицерами», и добавил, что Приказ № 1 спас революцию. Признавая участие Исполкома Совета в издании Приказа № 1, Стеклов одновременно пытался оправдать действия соглашателей в глазах буржуазных кругов, обвинявших Совет в том, что Приказ № 1 якобы вызвал разложение армии, подорвал воинскую дисциплину(6).[63]

О влиянии приказа Родзянко на события, связанные с изданием Приказа № 1, свидетельствует и «Справка о Приказе № 1», опубликованная соглашателями в июле 1917 г.(7) В ней сказано, что предписание Родзянко вернуться в казармы породило среди солдат тревогу. Они опасались, что по возвращении в казармы могут оказаться арестованными и разоруженными. Однако авторы справки умолчали о том мощном давлении, которое оказали на Исполком Совета сами солдаты, настаивавшие на закреплении завоеванных ими прав. По словам Б. Любарского, в Таврический дворец прибывали делегации от частей, требовавшие закрепить права солдат, санкционировать стихийно организующиеся солдатские комитеты, дать отпор реакционному офицерству(8).

На взаимосвязь между приказом Родзянко и изданием Приказа № 1 указывал большевик А. Д. Садовский, принимавший непосредственное участие в его выработке. В своих воспоминаниях он писал: «В то время солдатская масса была взволнована вокруг приказа военной комиссии Государственной думы, который восстанавливал офицерскую власть в частях. Понятно, все это грозило солдатской восставшей массе репрессиями, и поэтому выступления солдат в Совете касались этого волнующего вопроса и было даже поручено Советом солдатам, выбранным в Исполнительный комитет, составить своего рода оповещение. Вначале это не называлось приказом, а оповещение или иначе как, но идущее в противовес приказу Государственной думы»(9).

Говоря о позиции Исполкома Петроградского Совета в связи с Приказом № 1, Ю. С. Токарев правильно писал, что эсеро-меньшевики оказывали вынужденную поддержку революционной инициативе солдат Петроградского гарнизона. Соглашатели боялись сделок Думского комитета с царем в целях подавления революции. Они хотели склонить Комитет Думы к образованию буржуазного правительства, но опасались попыток установить[64] безраздельную власть Временного комитета Государственной думы над гарнизоном Петрограда(10).

В свете всего вышесказанного вполне можно сделать предположение о том, что эсеро-меньшевистское руководство Петроградского Совета, стремясь сделать буржуазных политиков сговорчивее, намеренно сообщило им о Приказе № 1 с опозданием. Такое предположение напрашивается при ознакомлении с воспоминаниями В. Н. Львова, занимавшего пост обер-прокурора Синода во Временном правительстве первого состава. Он писал, что о появлении Приказа № 1 Временному комитету Государственной думы стало известно только вечером 2 марта 1917 г., когда уже было образовано Временное правительство. О Приказе № 1 они узнали от члена Исполкома Совета Н. Д. Соколова, участвовавшего в его подготовке. Соколов настаивал на издании приказа от имени Временного правительства, но получил отказ от А. И. Гучкова и П. Н. Милюкова. Однако фактически никакого согласия уже не требовалось. «Вскоре я узнал,— продолжал В. Н. Львов,— что в утро 2 марта Приказ № 1-й по постановлению Совета РД был уже отпечатан. Следовательно, Соколов явился к нам post factum»(11)

Ответственность Исполкома Петроградского Совета за появление Приказа № 1 признавал и Ю. М. Стеклов, занимавший в те дни видное положение в руководстве Совета. В связи с кампанией буржуазных кругов против Советов, поднятой после июльских событий, Стеклов обратился с письмом в редакцию газеты «Новая жизнь». Он отвергал свое авторство в создании Приказа № 1, так как, по его словам, был в это время занят переговорами с Временным комитетом Государственной думы по вопросу об образовании Временного правительства. Стеклов писал, что он увидел этот документ лишь тогда, когда он был уже принят Советом и напечатан. Но далее Стеклов указал на то, что на него, как и на других членов Совета, ложится политическая ответственность за этот документ, как и за все другие документы, изданные от имени Совета(12).

После опубликования в печати «Справки о Приказе № 1» Временный комитет Государственной думы выступил с собственным комментарием, в котором говорилось об активной роли в создании Приказа № 1 солдатских масс и участии в этом деле Петроградского Совета. Как указывалось в сообщении Временного комитета, поздно вечером 1 марта, когда выяснилось, что весь Петроград находится в руках революционных войск, в Государственную думу явились солдатские представители приблизительно от 20 частей гарнизона и обратились к председателю военной комиссии Государственной думы коменданту Петрогра[65]да Б. А. Энгельгардту с заявлением, что они не могут верить своим офицерам, которые не приняли участия в революции. Солдаты потребовали издания приказа о производстве выборов офицеров в ротах, эскадронах, батареях и командах.

Проект этого приказа касался выборов младших офицеров, а также устанавливал некоторое наблюдение солдат за хозяйством в частях войск. По мнению Временного комитета, этот документ «меньше затрагивал основы старой воинской дисциплины». О своих переговорах с воинскими делегатами Энгельгардт сообщил Временному комитету. Его члены, а также присутствовавший здесь А. И. Гучков категорически высказались против издания подобного приказа, «признавая невозможным разрешение наспех подобного весьма серьезного вопроса». Но несколько позднее к Энгельгардту явился неизвестный ему член Совета рабочих и солдатских депутатов, одетый в солдатскую форму, и предложил принять участие в составлении приказа, имеющего целью регулировать на новых началах взаимоотношения офицеров и солдат. Энгельгардт ответил, что Временный комитет Государственной думы находит издание проектируемого приказа преждевременным, на что получил ответ: «Тем лучше, напишем сами». И днем 2 марта Приказ № 1 был опубликован (13).

Временный комитет не устанавливал прямой взаимосвязи между приказом Родзянко от 27 февраля и Приказом № 1, но его члены тем не менее считали Петроградский Совет виновным в издании Приказа № 1, хотя в «Справке о Приказе № I» соглашатели отрицали свою инициативу в подготовке приказа.

До сих пор в исторической литературе не решен вопрос о том, был ли в тексте Приказа № 1 до его опубликования пункт о выборности командного состава. По мнению Ю. С. Токарева, на переговорах делегации Исполкома Совета с Временным комитетом Государственной думы об образовании Временного правительства, происходивших в ночь с 1 на 2 марта, вопрос о выборности командного состава солдатами уже фигурировал. Он был поставлен делегацией Петроградского Совета, но отвергнут Временным комитетом(14). К этому выводу он пришел, расшифровав черновую секретарскую запись пленарного заседания Петроградского Совета от 2 марта, в которой воспроизводится текст выступления Ю. М. Стеклова о переговорах Исполкома Совета с Временным комитетом по поводу условий образования Временного правительства. Запись очень нечеткая, но в ней действительно фигурирует пункт о выборности командиров.

Установить твердо позиции сторон по этому вопросу из текста записи очень трудно, но не исключено, что Исполком Совета настаивал на выборности командиров. Не исключено также,[66]что пункт о выборности офицеров имелся в Приказе № 1, но затем в ходе его печатания был снят по настоянию Исполкома Совета. В некоторой степени это подтверждается воспоминаниями эсера Ю. А. Кудрявцева о Февральской революции(15). Они еще не использовались историками, хотя дают ряд новых сведений по рассматриваемому здесь вопросу. Кудрявцев составлял Приказ № 1 вместе с большевиками А. Н. Падериным(16), А. Д. Садовским и другими депутатами-солдатами. Он пишет, что обращение солдатских представителей в военную комиссию Государственной думы с требованием издать манифест о гражданских правах солдат, закрепить армию за революцией, прекратить отбирание у солдат оружия не дало никакого результата. (Напомним, что о приходе солдатских делегатов в военную комиссию говорилось и в приведенном выше сообщении Временного комитета Государственной думы.)

продолжение http://yroslav1985.livejournal.com/148994.html
Tags: 1917
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments