Ярослав Козлов (yroslav1985) wrote,
Ярослав Козлов
yroslav1985

Category:

А. Е. Антонов "Дело Ленина" в 1917 г. в воспоминаниях петроградской общественности

А. Е. Антонов "Дело Ленина" в 1917 г. в воспоминаниях петроградской общественности // Общество и власть: межвузовский сборник научных трудов : в двух частях - Санкт-Петербург : СПбГУКИ, 2002. - Ч. 2. - С. 3-8

«Дело Ленина» в 1917 г. в воспоминаниях петроградской общественности.

Нападки на большевиков, которые, после февральской революции, приняли форму натравливания солдат на рабочих, из-за того, что последние не хотят работать на победу, обострились еще больше после возвращения Ленина в Россию. Именно проезд лидеров РСДРП(б) через территорию Германии послужил основанием начала кампании против Ленина. Все общество поделилось на три лагеря: тех, кто поверил в предательство Ленина и пытался противостоять его действиям и тех, кто пошел за Лениным. Между ними стояла масса политиков, которая знала Ленина, боролась с ним как с политическим деятелем, но не как со шпионом.
Кампанию против РСДРП(б) открыл военный министр А. И. Гучков. Как пишет в своих воспоминаниях большевик А .Г. Шляпников, он призвал 10 марта общество к борьбе с германскими шпионами, которые наводнили Петроград и его окрестности, началась травля «Правды» и большевиков, создалось погромное настроение и фактическая их изоляция(1).
По его мнению, основным поводом послужила антивоенная политика большевиков. Этим незамедлительно воспользовалась пресса. Рассчитывая на легковерие и темноту масс, она смешала большевиков в одну кучу с провокаторами, шпионами и контрреволюционерами(2). Большевистские лидеры, находившиеся в Петрограде в 1917 г. и оставившие свои воспоминания, отрицают полностью подобные обвинения. Можно убедиться в этом, читая воспоминания Л. Д. Троцкого, Ф. Ф. Раскольникова, В. А. Антонова-Овсеенко, С. Ю. Багоцкого, Я. С. Ганецкого, А. Г. Шляпникова, Н. Подвойского, А. Ф. Ильина-Женевского и др. Воспоминаниям большевиков свойственна целостность в видении событий. Так, происходившее в 1917 г. представляется ими как ряд последовательных событий, в ходе которых массы постепенно завоевываются большевиками. Им не свойственно передавать все тонкости борьбы за власть, который испытала партия весной-осенью 1917 г., и ее противоречивость. Они не показывают в частности того раскола убеждений в партии, кото[3]рый возник в ней с прибытием в Петроград Л. Б. Каменева и И. В. Сталин и фактическим захватом ими редакции «Правды», когда «Правда» становится близка к оборонническим тенденциям. Нет передачи и того шока, который возник в партии после прибытия в Петроград Ленина, противостояния Ленина и устоявшихся лидеров партии, борьбы его за партию и влияние на ЦК, которая не кончается даже в канун Октябрьской революции. Даже о немаловажном для партии «Деле Ленина и К°» говорится вскользь, авторы отделываются лишь общими фразами. Говорят, как правило, о нападках правой прессы, о гонениях большевиков, обходя подробности. Читая их воспоминания, трудно понять сущность обвинений, лишь июльские события проясняют ход дела. Оказывается, большевики обвиняются и в шпионаже в пользу Германии, но узнать какие-либо подробности трудно: их нет в тексте. Упоминаются лишь имена формальных авторов обвинения: бывшего большевика Г. А. Алексинского и «шлиссельбуржца» В. С. Панкратова, но ни текста их заявления, ни самой истории с этим обвинением мы не находим. Даже А. Г. Шляпников, наиболее откровенный в своих воспоминаниях, тщательно описывая перепитии партийной жизни 1917 г, обходит этот вопрос, излагая его общими фразами. Но, тем не менее, нельзя отрицать того, что проезд Ленина через Германию был непростым шагом как для него самого, так и для партии. С этого момента большевиков преследует клеймо изменников. В том, что действия партии были затруднены в этот период, можно убедиться, обратившись к газетам того времени или окунувшись в воспоминания ее политических противников. Это умалчивание даже в воспоминаниях наиболее раннего периода 20-х годов можно, по- видимому, объяснить внутренней цензурой, болезненностью этого вопроса для партии, а так же, наверное, тем, что рядовому тогдашнему читателю трудно было бы понять все тонкости этого дела, нельзя было у него вызвать сомнения в чистоте партии, вследствие начавшейся в этот период ее идеализации.
Наиболее подробно «дело Ленина» рассматривают политические противники большевиков. Здесь необходимо различать два лагеря. К одному из них можно отнести меньшевиков. Они критикуют деятельность большевиков, обвиняя их в пособничестве силам контрреволюции, они также отмечают, что влияние большевиков на общественность в то время не было всеобъемлющим. Такова, например точка зрения И. Г. Церетели («Кризис власти» - М., 1992), Н. Н. Суханова («Записки о революции» Т. 2. -[4]М., 1991). Другой лагерь более радикален - это представители партии кадетов, высшего офицерского состава и кругов, близких к правительственным. Так кадеты П. Н. Милюков, В. Набоков, трудовик, а затем эсер А. Ф. Керенский, генерал А. И. Деникин во мнении однозначны: большевики активные члены широко разросшейся шпионской сети германской разведки в России, прямые предатели родины. Их рассуждения во многом бездоказательны, они ставят читателя как бы перед фактом своего неоспоримого мнения. Очень показательны в этом отношении воспоминания и статьи Л. Бурцева, редактора «Общего дела», автора разгромных статей против большевиков. Он не принадлежал ни к одной из партий и занимался личным расследованием. В 1919 г. он выпустил книгу («В борьбе с большевиками и немцами» — Париж 1919), где просто без всяких фактов обвинил Ленина и большевиков в предательстве. Это свойственно периоду того времени, когда не было никаких опровергающих документов против «Заявления Панкратова и Алексинского», основанного на показаниях прапорщика Ермоленко, ряда зашифрованных телеграмм, которыми обменивались лидеры большевиков с Заграничным Бюро РСДРП(б) в Швеции, а также бездоказательных показаний ковельского купца З. И. Бурштейна, указавшего, что М. Ю. Козловский и Я. С. Ганецкий входили в шпионскую организацию, возглавляемую А. Л. Парвусом и еще ряда косвенных данных. Очень характерна для воспоминаний противников партии позиция, высказанная В. А. Оболенским, редактором газеты «Свободный народ». Он писал в 30-х годах, что нет улик, подтверждающих финансирование большевиков германским правительством, но, вне всякого сомнения, что другого источника средств, затраченных ими на организацию, не существовало(3).Но многие авторы все же на этой убежденности строят свои теории.
Даже среди меньшевиков, хорошо знавших своих бывших соратников, существовало убеждение, что следствие вскроет факт использования германским правительством большевистского движения в своих целях, и причастности к этому движению «темных элементов», выполняющие задания германского штаба. Об этом пишет в частности лидер меньшевиков И. Г. Церетели(4).
Но все же основными, наиболее уверенными проводниками идеи шпионажа большевиков в своих воспоминаниях стали лидеры кадетов П. Н. Милюков, В. Набоков, а также высшие офицеры[5] русской армии А. И. Деникин, А. С. Лукомской и др. Однако те, кто так или иначе соприкасался с «делом Ленина», уже не столь уверены в своих высказываниях. Это прежде всего работники юстиции, контрразведки, прокуратуры.
Б. Никитин - начальник контрразведки - (Роковые годы. Новые показания участника Chalidze Publications 1987) увидел в Д. С. Ермоленко человека жалкого и испуганного, от которого сама же контрразведка и отмежевалась. Он также упоминает о «деле Колышко» (у этого журналиста был найден проект мирного договора с Россией) и «деле Степина» (который выдавал деньги большевикам с целью организации демонстраций), но не приводит никаких деталей и документов. А. Демьянов, который служил в министерстве юстиции Временного правительства, вспоминал, что после июльских событий в связи с запросами ВЦИК Совета о деятельности контрразведки и ее законности, были закрыты отделы контрразведки при министерстве юстиции и военном министерстве(5). Еще одной немаловажной деталью «Деле Ленина» явилась отставка министра юстиции П. Н. Переверзева, расстроившего планы министров Временного правительства Н. В. Некрасова и М. И. Терещенко, в частном порядке собиравших сведения о «Деле Ленина»(6). Об этом же пишет А. Ф. Керенский. Не нападки слева или нерасторопность в деле ареста большевиков послужила причиной отставки министра юстиции, а столкновение с Н. В. Некрасовым и М. И. Терещенко, собравшими определенный материал несудебного порядка и ждавшими ареста курьера Ленина Я. С. Ганецкого с компрометирующими большевиков материалами(7)
Многие деятели в своих воспоминаниях склоняются к тому, что именно этот шаг сделал невозможным доказать вину большевиков и Ленина, т.к. раскрыл карты и планы правительства относительно имевшихся у большевиков каналов связи с внешним врагом и поступления от него средств. По воспоминаниям С. В. Завадского, товарища председателя следственной комиссии по расследованию преступных деятелей старого режима, с вступлением в должность министра юстиции П. Н. Малянтовича (меньшевика), который застал «дело 3-5 июля» в производстве, была сделана попытка закрыть его. С этой целью министр созвал особое совещание, но никого не убедил, и восторжествовала точка зрения прокуратуры(8). Кроме этого, почти все очевидцы в своих воспоминаниях указывают на юридическую недостаточность улик, собранных следствием против большевиков[6]
Анализ воспоминаний по «Делу Ленина» позволяет придти к следующим выводам. С приездом Ленина в Петроград организуется антибольшевистская газетная компания. Результатом ее стала фактическая изоляция большевиков, во многих местах агитаторов от них отказывались принимать. Сам Ленин от многих личных выступлений должен был отказываться. Солдатская масса по отношению к большевикам была настроена в основном резко отрицательно, что многими отмечалось в своих мемуарах. Но все-таки правительственных мер против большевиков не принималось. События 3-5 июля позволили правительству открыто заявить, правда, формально, от лица В. С. Панкратова и Г. А. Алексинского, о государственной измене большевиков. Хотя из воспоминаний видно, что ни о какой организации большевиками июльского выступления масс не может идти речи. Оно возникло стихийно, и большевики вынуждены были присоединится к нему, чтобы не потерять своего авторитета перед массами. Но разгром редакции «Правды» и особняка Кшесинской — штаба большевиков, арест их многих лидеров и бегство В. И. Ленина и Г. Е. Зиновьева от суда говорит об общей враждебности к большевикам в этот период и вере многих в правдивость информации о предательстве с их стороны. Речь идет об информации о существовании канала: германское правительство - Парвус - Ганецкий - Суменсон - Козловский - Ленин, по которому к большевикам поступали деньги. От этой цепи большевики открещивались, а их противники им ее навязывали. Сторонники большевиков считали, что «дело Ленина» не стало результатом невозможности для властей контролировать ситуацию и попыткой найти внутреннего врага, свалив на него ответственность за все неудачи. Для противников большевизма «дело Ленина» стало одним из способов удовлетворения своих амбиций, оправдания своим действиям, своей политики, а затем послужило орудием обвинения большевиков в незаконности их власти. Нельзя не отметить, что именно это «дело» стало своеобразной рекламой партии, в ходе которой миллионы людей впервые услышали слова «большевизм» и «Ленин», узнали об их существовании и политике.[7]

1. Шляпников А. Г. Семнадцатый год.Т.2. - М. 1992. - С. 399.
2. Там же. - С. 409
3. Оболенский В. А. Моя жизнь. Мои современники. -YMCA-PRESS , 1988. - С. 545.
4. Церетели И. Г. Кризис власти. - М. 1992. - С. 206
5. Демьянов А. Моя служба при Временном правительстве // Архив русской революции. В 22 т. - Т. 4 - М.:Терра, 1991. - С. 104.
6 Там же. - С.93-95.
7. Керенский А. Ф. Издалека. - Париж. 1922. - С. 172.
8. Завадский С. В. На великом изломе // Архив русской революции. В 22 т. - Т. 11. - М.: Терра, 1991. - С. 37.[8]
Tags: июльское дело 1917 г.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments