Ярослав Козлов (yroslav1985) wrote,
Ярослав Козлов
yroslav1985

Categories:

Протокол И.П. Бессарабова

Оригинал взят у Az Nevtelen в Протокол И.П. Бессарабова
Москва. (По телефону). К слухам о назначении Тесленко министром юстиции. // День. Пг., 1917. №98, 1 (14) июля, с. 4.

   В Москве упорно держался слух об уходе министра юстиции Переверзева и назначении на его место Тесленко. Сотрудник одной из московских газет беседовал по этому поводу с Тесленко. Последний заявил, что уход Переверзева еще не решен. Ему, Тесленко, действительно было предложено занять пост министра, но он категорически отклонил предложение.

Возстание в Петрограде. Захват автомобиля П.Н. Переверзева. // День. Пг., 1917. №101, 5 (18) июля, с. 2.

   Около 5 часов в здание министерства юстиции явилось несколько вооруженных лиц. Пройдя на двор, где находился автомобиль министра юстиции, они вывели его из гаража и затем сели и уехали, сделав краткое заявление, что автомобиль реквизируется.
   Когда около 11 час. утра министра юстиции П.Н. Переверзева экстренно вызвали на совещание Временного Правительства на квартиру министра-председателя кн. Г.Е. Львова, то ему пришлось отправиться пешком, т.к. нигде не было извозчиков.

Отставка П.Н. Переверзева. // День. Пг., 1917. №102, 6 (19) июля, с. 3-4.

   Министр юстиции П.Н. Переверзев покинул свой пост.
   4 июля П.Н. Переверзев был экстренно вызван в 12-м часу дня на заседание Временного Правительства. Министр юстиции оставался во Временном Правительстве свыше суток, в течение которых непрерывно происходили заседания кабинета.
   5 июля, около 3 часов дня, П.Н. Переверзев приехал в министерство юстиции.
   П.Н. Переверзев приехал в сопровождении своего секретаря И.П. Бессарабова, все время непрерывно остававшегося при нем во время заседаний Временного Правительства. П.Н. Переверзев сообщил ожидавшим его о том, что он уже более не министр, что он сложил с себя министерские обязанности и что управление ведомством он немедленно передаст своего товарищу, заведывавшему законодательной частью, Г.Д. Скарятину.
   Как передают, ближайшим поводом для отставки П.Н. Переверзева послужило опубликование в газете «Живое Слово» известных сведений о Ленине и др. В среде исполнительного комитета Сов. Раб. и Солд. Деп. вызвало большой протест опубликование этих сведений, происшедшее, якобы, по вине министра юстиции П.Н. Переверзева.

Почему ушел министр юстиции. // Петроградский Листок. Пг., 1917. №162, 7 (20) июля, с. 2.

   В беседе с журналистами б. министр юстиции П.Н. Переверзев, на вопрос о причинах его ухода, заявил:
   — Моя отставка не явилась для меня неожиданностью. Я расходился с Врем. Правительством во взглядах на его политику по вопрос о создании сильное революционной власти, опирающейся на Совет Р., С. и Крестьянских Депутатов. Послабления Правительства в законной борьбе с анархией не могли встречать мое сочувствие, как представителя законности.
   О своем уходе,— говорит П.Н. Переверзев,— я заявил уже несколько дней назад, но, не желая создавать новые затруднения Правительству, стоявшему перед фактом ухода в отставку министров-кадетов, я своего намерения не привел в исполнение. Печать травила меня, не зная тех условий, в которых мне приходилось работать. Как социалист, я не считал возможным наносить удар Правительству и своим товарищам-министрам-социалистам.
   Я не считал возможным оправдываться и терпел до пределов возможного.
   Когда во время последних событий большинство министров куда-то исчезло, только кн. Львов и я день и ночь сидели в штабе и искали выхода из создавшегося положения. Войска вызывались на улицу безответственными элементами и провокаторами, в существовании которых у меня уже не было сомнений. У нас броневиков не было, а у ленинцев их было достаточно. И тогда я решился прибегнуть к последнему средству, как мне подсказывала моя совесть.
   Я давно веду разследование о некоторых «вождях», имена которых теперь у всех на устах.
   Было безусловно установлено сношение этих вождей с Германией, было также доказано движение денежных сумм на текущие счета этих вождей.
   И я решил об этом громко заявить.
   Я сообщил войскам имевшиеся у меня сведения и сообщил гораздо больше, чем было опубликовано в печати.
   После этого мне было брошено обвинение, что я сообщаю непроверенные сведения. Будучи убежден в верности этих сведений, я и подал в отставку.

События в Петрограде. // Армия и Флот Свободной России. Пг., 1917. №156, 7 (20) июля, с. 2.
(...)
   Вместе с тем Исполнительным Комитетом С.Р. и С.Д. избрана особая Комиссия для разследования обвинений большевиков в сношении их с немцами. В состав комиссии вошли члены центрального комитета: Гендельман, Гоц, Дан, Либер и Крохмаль. Для разследования событий 3—5 июля, образована особая следственная комиссия из представителей Центрального Комитета С.Р. и С.Д., делегатов от центрального бюро профессиональных союзов и представителей других организаций. Заседание этой комиссии началось в 2 ч. дня 6 июля.
   Комиссия займется разследованием того, кто вызвал войска, кто стрелял, кто подпаивал солдат и матросов и от чьего имени были сделаны вообще все распоряжения, повлекшие за собой последние печальные события.
   Одновременно будет производиться особое судебное следствие прокурором судебной палаты Каринским и товарищем прокурора Пенским. (...)

Перемены в составе Правительства. // Новая Жизнь. Пг., 1917. №68, 7 (20) июля, с. 3.

   Вчера в 1 час дня военный и морской министр А.Ф. Керенский посетил министерство юстиции и сообщил товарищам министра Д.Г. Скарятину, Б.Г. Вальцу и А.А. Демьянову, что он назначен и министром-председателем, с сохранением поста военного и морского министра и с временным возложением на него на 10 дней впредь до созыва Всероссийского Съезда Советов Раб. и С. Деп., обязанностей управляющего министерством торговли и промышленности. Временно заведующим министерством юстиции назначается б. министр путей сообщений инженер Н.В. Некрасов.
   Известие о назначении Некрасова вызвало недоумение. Присутствовавшие в течение некоторого времени оставались безмолвны и только с изумлением смотрели на А.Ф. Керенского. Создалось неловкое положение. Молчание продолжалось довольного долго.
   Из неловкого положения присутствовавших вывело появление ряда чинов военного ведомства с экстренными докладами А.Ф. Керенскому. Доклады следовали почти непрерывно один за другим.
   Лишь после ухода А.Ф. Керенского, чины министерства юстиции заговорили о новом руководителе ведомства, с изумлением указывали на невозможность руководительства министерством юстиции в столь ответственное время лицом совершенно чуждым вопросам права и даже незнакомым с личным составом адвокатуры и магистратуры.
   В течение всего дня в министерстве происходили совещания различных групп, чинов ведомства по вопросу о возможности оставаться на своих постах при создавшемся положении.

Заседание Вр. Правительства. // День. Пг., 1917. №104, 8 (21) июля, с. 2.

   Заседание Временного Правительства, начавшееся с приездом А.Ф. Керенского в 10 час. веч. 6 июля, закончилось около 4 часов утра. (...)
   Около 2-х часов ночи было принято решение арестовать Ленина и других лиц. (...)
   Заседание Временного Правительства 7 июля началось в 8½ часов утра и закончилось около часу дня. (...)

К отставке П.Н. Переверзева. // День. Пг., 1917. №104, 8 (21) июля, с. 2.

   Уход из состава Правительства министра юстиции П.Н. Переверзева явился результатом продолжительных трений между министром юстиции и его коллегами по кабинету, с одной стороны, и недовольства министром юстиции в С.Р. и С.Д. — с другой. Поводом к уходу явились разногласия в вопросах об опубликовании известного документа о Ленине и др.
   В то время как министр юстиции настаивал на необходимости огласки, остальные члены Правительства удерживали его от этого, ссылаясь на необходимость большей осторожности.
   4 июля П.Н. Переверзев счел необходимым приступить к активным действиям и в беседе с представителями воинских частей столицы, которых было свыше 90 человек, подробно изложил все документы, касающиеся сношений Ленина с Германией. Министр предъявил депутатам воинских частей эти документы, а затем передал их для опубликования представителям печати. По просьбе П.Н. Переверзева, делегаты должны были передать своим частям о сообщенных им фактах.
   Однако, Временное Правительство отнеслось весьма отрицательно к поспешности министра юстиции. Газетам предложили не печатать материала, переданного им министром юстиции, и конфликт с ним окончательно обострился.
   Еще за две недели до того подавший в отставку П.Н. Переверзев на этот раз категорически заявил о своем уходе. В беседе с журналистами П.Н. Переверзев указывает, что он давно уже требовал возбуждения судебного преследования по 108 ст. против Ленина и др.

А.Ф. Керенский в министерстве юстиции. // День. Пг., 1917. №104, 8 (21) июля, с. 3.

   7 июля, в первом часу дня, военный и морской министр А.Ф. Керенский посетил министерство юстиции. Прибыв в министерство, он прошел в кабинет министра юстиции, где в это время находились товарищи министра Г.Д. Скарятин, Б.Г. Вальц и А.А. Демьянов, директор департамента М.В. Беренштам и др.
   А.Ф. Керенский, поздоровавшись с присутствовавшими, сообщил, что он только что приехал из заседания Временного Правительства, где был принят целый ряд изменений в составе членов Временного Правительства. А.Ф. Керенский сообщил, что он назначен министром-председателем с сохранением поста военного и морского министра и с временным возложением на него на 10 дней впредь до созыва всероссийского съезда Советов Рабоч. и Солд. Депутатов, обязанностей управляющего министерством торговли и промышленности. Временно заведующим министерством юстиции назначается бывший министр путей сообщения инженер Н.В. Некрасов.
   Были сделаны экстренные доклады А.Ф. Керенскому. Доклады следовали почти непрерывно. Затем в министерство юстиции к А.Ф. Керенскому приехала его супруга, еще не видевшаяся с ним.

К делу Ленина и др. // День. Пг., 1917. №104, 8 (21) июля, с. 3.

   6 июля в газетах была напечатана заметка о выходе в оставку министра юстиции П.Н. Переверзева, в которой указывается, что главной причиной, побудившей П.Н. Переверзева подать прошение об отставке, послужило противодействие некоторых членов Правительства, в том числе министра путей сообщения Н.В. Некрасова и министра иностранных дел М.И. Терещенко, опубликованию документов по делу Ленина, Ганецкого, Суменсон и др. В связи с этой заметкой возник, между прочим, нелепый слух о предстоящей дуэли между П.Н. Переверзевым и Н.В. Некрасовым.
   В беседе с представителями печати министр иностранных дел М.И. Терещенко и б. министр путей сообщения Н.В. Некрасов заявили самым категорическим образом, что сообщение, напечатанное в газетах по поводу обстоятельств отставки П.Н. Переверзева, совершенно не соответствует действительности. Прежде всего, бывший министр юстиции был весьма мало осведомлен в деле Ленина, Ганецкого и пр., т.к. разследование по этому делу велось не министерством юстиции, а другими независимыми государственными органами.
   В распоряжении П.Н. Переверзева имелась лишь незначительная часть собранных по этому делу документов. Мало того, П.Н. Переверзев, узнав об опубликовании газетами сенсационных документов, был чрезвычайно этим недоволен, как и все другие члены Правительства, узнавшие о предстоящем опубликовании материалов по делу Ленина лишь в час ночи. Немедленно после этого были приняты меры к тому, чтобы не допустить разглашения секретных документов, однако, время было, к сожалению, уже упущено. Только в шесть часов утра, исчерпав все меры к тому, чтобы задержать опубликование документов, Правительство приказало чинам контр-разведки поспешить с арестом одной из главных участниц дела Ленина-Ганецкого г-жи Суменсон.
   Чем же руководствовалось Правительство, не желая спешить с опубликованием сенсационных документов? Единственной причиной этого являлось опасение, что преждевременное разглашение секретных сведений поможет преступникам замести следы и спрятать концы в воду. Так оно на самом деле и случилось. По полученным достоверным сведениям, значительная часть немецких шпионов, бывших на учете у чинов контр-разведки, успела разбежаться. С другой стороны, благодаря преждевременному опубликованию документов, не состоялся приезд в Россию одного из главных действующих лиц авантюры, прибытие которого в Петроград чрезвычайно облегчило бы раскрытие германской шпионской организации. Теперь этот «деятель», имя которого часто упоминалось в последнее время на газетных столбцах, конечно, не решится переправиться через русскую границу.
   Интересно отметить тесную связь, установившуюся между редакцией «Правды» и германской правительственной прессой. 16 июня, за два дня до назначенной съездом Советов манифестации, редакция «Правды» отправила за подписью Бронислава Веселовского на имя г. Ганецкого телеграмму, в которой сообщалось о предстоящей демонстрации и тех лозунгах, которые будут выставлены большевиками. Среди последних указывался известный лозунг, красовавшийся на большевистских плакатах: «ни сепаратного мира с Вильгельмом, ни тайных переговоров с союзниками». 20 же июня (3 июля) в официальном «Berliner Lokal-Anzeiger'е» напечатана телеграмма из Копенгагена, в которой приводится вторая часть этой формулы. Между тем с 16 по 20 июня, кроме телеграммы газеты «Правда», никакой другой телеграммы, где указывались бы большевистские лозунги, за границу отправлено не было.
   Возвращаясь к причинам отставки П.Н. Переверзева, министры заявили, что эти причины далеки от тех, которые приводились в печати. Временное Правительство ставило в вину бывшему министру юстиции его неумелые и неудачные действия в деле выселения обитателей особняка Кшесинской и дачи Дурново. Действия эти ни в малейшей степени не отвечали государственным интересам, а тем более государственному достоинству...
   Сообщенные нам М.И. Терещенко и Н.В. Некрасовым сведения подтвердил в разговоре с представителями печати также и военный министр А.Ф. Керенский.

Сообщение Временного Правительства о германских агентах. // Петроградский Листок. Пг., 1917. №163, 8 (21) июля, с. 3..

   Вчера, в 12 ч. дня, члены Временного Правительства Н.В. Некрасов и М.И. Терещенко, в присутствии А.Ф. Керенского, приняли представителей печати для сообщения сведений, связанных с отставкой министра юстиции П.Н. Переверзева.
   В присутствии послов союзных держав министры, дополняя друг друга, сделали следующее заявление:
   — К сожалению,— начинает М.И. Терещенко,— сейчас о многих фактах говорить еще нельзя, т.к. этому препятствуют задачи военной контр-разведки. Прежде всего, я считаю нужным установить, что отставка министра юстиции была принято уже несколько времени тому назад всем составом Временного Правительства, находившего в предшествовавших действиях П.Н. Переверзева, что его деятельность, как министра юстиции, не отвечает интересам и достоинству государства.Правительство никак не могло согласиться с тактикой Переверзева по отношению к захватчикам дачи Дурново, с его уступчивостью по отношению к анархистам и с целым рядом других опрометчивых действий.
   Как Н.В. Некрасов, так и М.И. Терещенко возражали против опубликования неполных сведений о действиях преступных лиц, деятельность которых была связана с работой других лиц, которым преждевременное опубликование давало бы возможность уклониться от ареста и законной кары.
   По их мнению, арест лиц, указанных в сообщении, должен был предшествовать опубликованию этих сведений. Все это дело было затеяно не министром юстиции, а другими министрами, и могло бы дать совсем иные результаты, если бы часть материала не была преждевременно опубликована.
   Достаточно указать на то, что главный посредник между ленинцами и германским правительством, стараниями и мерами, предпринятыми правительственными органами, был уже на пути в Россию, где правительство через него могло добраться до самого корня всей той государственной измены и мировой германской интриги, в центре которой стояли он и близкие к Ленину лица. Теперь, благодаря преждевременному оглашению документов, это лицо, разумеется, уже в Россию не приедет.
   Для характеристики собранного материала, не нарушая интересов дела, М.И. Терещенко указывает на один весьма интересный факт.
   16-го июня, т.е. за два дня до известной большевистской манифестации, редакция «Правды» послала в Стокгольм телеграмму на имя Ганецкого-Фюрстенберга. Телеграмма была послана без подписи, но на подлиннике отправителем значился Бронислав Веселовский, член редакции «Правды».
   В телеграмме Ганецкому сообщались все лозунги, под которыми большевики решили повести массы 18-го июня. В том числе в телеграмме указывался лозунг: «Ни сепаратного мира с Вильгельмом, ни тайных договоров с союзными империалистами». 20-го июня (3-го июля) эта же телеграмма «Правды» была напечатана в органе германского генерального штаба и кронпринца — «Локаль-Анцейгере», дословно, но с пометкою — «Копенгаген».
   Таких фактов собрано громадное количество.
   На вопрос, будет ли это дело разследовано комиссией Исполнительного Комитета или государственной властью, М.И. Терещенко заявил:
   — Комиссия Исполнительного Комитета С.Р. и С.Д. — партийный орган. Следствие же по этому делу ведется государственной властью.

Как изобличали Ленина и Ко. (История опубликования письма Г.А. Алексинского и В.С. Панкратова, по протоколу чинов контр-разведки по министерству юстиции). // Петроградский Листок. Пг., 1917. №164, 9 (22) июля, с. 2..

   О готовящемся вооруженном возстании стало известно еще с вечера 2-го июля, о чем немедленно было сообщено штабу петроградского военного округа и министру юстиции П.Н. Переверзеву, который сделал срочный доклад Временному Правительству.
   К вечеру 3-го июля, как известно, появились первые вооруженные демонстранты и началась стрельба из пулеметов, находившихся в руках демонстрантов. Стало известно, что демонстранты распространяют слухи об аресте членов Временного Правительства (в том числе А.Ф. Керенского) и о государственном перевороте. Обычное вечернее заседание Временного Правительства не состоялось, несмотря на настояния министра юстиции созвать таковое.
   Прошла тревожная ночь на 4-е июля.
   Министерство юстиции утром 4-го июля было в неизвестности о мерах, принятых к предотвращению попытки государственного переворота.Приблизительно в полдень 4-го июля составители этого протокола, явившись по делам службы в штаб петроградского военного округа, где находился министр юстиции и, как предполагали явившиеся, происходило заседание Временного Правительства, имели случаи наблюдать явление, не могущее быть названным иначе, как «кризис власти».
   Достаточно указать на то, что некоторые члены Временного Правительства вместе с Исполнительным Комитетом находились фактически в плену в Таврическом дворце, окруженные вооруженными демонстрантами, при чем из Исполнительного Комитета по телефону просили прислать «выручку» и справлялись, послана ли артиллерия.
   Члены Временного Правительства гг. Некрасов и Терещенко ушли из штаба, ни с кем не попрощавшись, еще до прихода вызванной главнокомандующим артиллерии (они вернулись в штаб, по нашим сведениям, после полуночи, когда Таврический дворец был освобожден).
   Составителям этого протокола стало известно, что нет точных сведений о настроении воинских частей и не может быть правильного учета в соотношении сил. Тогда составителям этого протокола пришла мысль, что в этот критический для родины и свободы момент надобно немедленно опубликовать имеющиеся у них данные, могущие служить достаточным основанием к уяснению народу истинной подкладки развертывающихся событий. Полагая, что надо принять на себя весь риск и страх опубликования, но не находя свои имена достаточно авторитетными, составители этого протокола сообщили эти данные двум общественным деятелям: известному народовольцу шлиссельбуржцу В.С. Панкратову и бывш. члену 2-й Г. Думы, лидеру с. д. фракции Г.А. Алексинскому.
   Эти общественные деятели немедленно согласились с нашим мнением и предложили дать свои имена.
   Нельзя было терять ни минуты, т.к. мы понимали, что через несколько часов будет поздно, а документы из наших рук могут перейти в руки тех, кого они должны изобличить.
   Напечатать документы в столь короткий срок было чрезвычайно затруднительно, хотя бы потому, что опасно было возить их по городу.
   Представителям Преображенского полка, ближайшего к штабу, была сообщена сущность документов; присутствующие убедились, какое потрясающее впечатление произвело это сообщение.
   С этого момента стало ясно, каким могучим орудием располагает Правительство и как легко оно может его потерять. Когда были поставлены в известность некоторые члены Врем. Прав., в том числе и министр юстиции П.Н. Переверзев, об инициативе частных лиц, министр юстиции после переговоров со своими товарищами по кабинету заявил, что официального сообщения сделано быть не может, но со стороны присутствующих членов Врем. Прав. не будет чиниться препятствия частной инициативе, тем более, что документы известны и он считает их достаточно солидным материалом. Тогда было приступлено к составлению сообщения, подписанного Алексинским и Панкратовым, при чем Некрасов напрасно указывает на И.П. Бессарабова, как на автора сообщения. Была сделана попытка напечатать сообщение в виде воззвания с выдержками из подлинных документов, но по техническим условиям, в виду отсутствия наборщиков, сделать это не удалось. Попытка воспользоваться хорошо оборудованной типографией «Нового Времени» (где печатается «Новая Жизнь») была также безуспешна, так как, при поездке туда, под незначительной воинской охраной, было обнаружено, что типография занята и охраняется возставшими с пулеметами.
   Тогда пришлось отказаться от напечатания выдержек из документов и изложить важнейшие данные в виде экпоза, при чем за краткостью времени нельзя было заботиться о тщательной редакции. При содействии одного из членов кабинета сообщение было сдано в бюро печати при Врем. Прав. Весть о сообщении распространилась сразу же, и в штаб округа стали являться представители различных воинских частей, запрашивая о сообщении и обнаруживая не только громадный интерес к нему, но и определенный перелом настроения в пользу подчинения лозунгам организованной демократии. К позднему вечеру стало ясно, что попытка возстания не удалась и что в Петрограде наступает успокоение. Около 12 час. ночи, наконец, явились в штабе и министры: Некрасов и Терещенко, которые, узнав о сообщении, сразу подняли бурю негодования. Г. Некрасов в присутствии целого ряда посторонних лиц стал кричать на чинов министерства юстиции, принимавших участие в опубликовании сообщения, говоря, что он их арестует и предаст суду, так как опубликование является предательством. Гг. Некрасов и Терещенко заявили, что ими велось отдельное разследование деятельности некоторых большевиков, независимо от министра юстиции и без его ведома (а по сведениям составителей протокола — и независимо военного ведомства). Министр-председатель кн. Львов распорядился немедленно остановить печатание сообщения, уже набранного многими газетами. В присутствии некоторых из составителей этого протокола протекал обмен мнениями о немедленном аресте г-жи Суменсон, Козловского и друг., равно как и о возможно быстром обыске в доме Кшесинской. Особенно настаивал на этом министр юстиции П.Н. Переверзев, но по условиям момента это оказалось невыполнимо. Никакого участия в разговорах об арестах и обысках у скомпрометированных лиц, по нашим сведениям, гг. Некрасов и Терещенко не принимали. Высказывал свое мнение о немедленном производстве обысков и арестов, если к тому имеются достаточные основания, министр земледелия Чернов.
   5-го июля, в 7 час. 30 мин. утра, составители протокола разошлись. Около полудня стало известно, что П.Н. Переверзев оставил пост министра юстиции и что опубликование сообщения было поставлено ему в вину Исполнительным Комитетом.
   Составители настоящего протокола считают своим долгом добавить нижеследующее:
   1) Всецело отвечая за свои действия перед общественным мнением страны, они удивляются интервью с гг. Некрасовым и Терещенко, содержание коих интервью во многих частях не соответствует действительности.
   2) Лица, опубликовавшие сообщение, совершенно сознательно шли на оглашение некоторых данных контр-разведки, считая, что интересы государства в данный момент настоятельно требовали того, хотя бы в ущерб контр-разведке,— каковая точка зрения вполне разделяется компетентными представителями военного ведомства.
   3) Аресты, во что бы то ни стало, скомпрометированных лиц отнюдь не являются самодовлеющей целью контр-разведки, т.к. на первом плане в ея задачах стоит дезорганизация и парализование системы шпионажа противника.
   4) По условиям политического момента приказы об обысках и арестах могли последовать только после опубликования сообщения.
   5) Аресты скомпрометированных лиц были произведены по настоянию и при участии некоторых составителей протокола по приказу министра юстиции П.Н. Переверзева и главнокомандующего войсками.
   Следуют подписи (пять).
   С подлинным верно: б. товарищ прокурора петроградской судебной палаты Иван Бессарабов.

Следствие по делу Ленина и др. // День. Пг., 1917. №106, 11 (24) июля, с. 4.

   10 июля к прокурору петроградской судебной палаты Н.С. Каринскому явился член исполнительного комитета С.Р. и С.Д. присяжный поверенный Крохмаль и передал все следственные документы по делу Ленина и др., в виду расформирования комиссии, образованной сначала для разследования этого дела при С.Р. и С.Д.
   Следствие по делу Ленина и др. будет вестись под непосредственным наблюдением прокурора судебной палаты Н.С. Каринского судебными следователями по особо важным делам Середой и Александровым и товарищами прокурора Пенским, Нищенко и Наказным.
   По поводу появившихся в печати писем г. Переверзева и его пяти сотрудников по министерству юстиции во главе с г. Бессарабовым, нижеподписавшеяся считают необходимым заявить:
   1) что преждевременное опубликование сведений по делу Ленина и других не могло не принести значительного вреда полноте разследования, чем и был вызван наш протест против опубликования;
   2) что если такое опубликование признавалось все же неизбежным, то оно должно было сопровождаться решительными шагами по арестам виновных и обысками у замешанных лиц;
   3) что в момент нашего осведомления о совершившемся уже много часов перед тем оглашения следственных данных никаких мер для ареста и обыска принято не было;
   4) что сотрудники министра юстиции возражали против нашего требования решительных мер, указывая на опасность сопротивления;
   5) что меры эти были, наконец, под нашим настойчивым натиском приняты и благополучно осуществлены.
   Подтверждая, таким образом, всю фактическую сторону сообщенного нами представителям печати, не считаем возможным вступать в полемику с г. Переверзевым, предоставляя ему, если он того желает, привлечь нас к третейскому суду, который мы готовы принять исключительно в целях общественного освещения всего дела. Реагировать же на брань г. Переверзева мы не имеем ни времени, ни желания, ибо подобные приемы борьбы лучше всего характеризуют самого автора и его душевное состояние.
   Н. Некрасов, М. Терещенко.

Разследование событий 3—5 июля. // День. Пг., 1917. №106, 11 (24) июля, с. 4.

   10 июля прокурору судебной палаты Н.С. Каринскому был сделан доклад руководящих допросом арестованных участников вооруженной демонстрации товарищами прокурора Нищенко и Наказным.
   По словам этих лиц, показаниями свидетелей и арестованных определенно устанавливается, что вооруженное выступление 3—5 июля отнюдь не являлось случайностью, а было правильно и планомерно организовано вожаками большевизма и большевистскими организациями.
   Вчера министр-председатель А.Ф. Керенский прибыл в министерство юстиции. Он прошел в кабинет временно управляющего министерством товарища министра юстиции Г.Д. Скарятина и, оставшись наедине с последним, имел с ним продолжительную беседу о текущих делах и положении момента.
   В частности, беседа касалась начатого разследования дела о большевиках и об их сношениях с германским правительством. А.Ф. Керенский указывал на необходимость особой твердости в ведении следствия. Так как в последних вооруженных выступлениях, помимо гражданских лиц, принимали участие отдельные воинские чины и даже целые части, то возник вопрос о подсудности лиц военного ведомства за участие в выступлении.
   Намечено было такое решение. В стадии предварительного разследования дело в отношении как гражданских, так и военных лиц должно вестись в соответствии с постановлением Временного Правительства прокурорским надзором и следственными властями столичной судебной палаты. Что же касается суда, то вопрос пока остался открытым.
   Предположено по возможности без задержек разделить всех арестованных участников вооруженной демонстрации на две группы и отделить тех, кто лишь участвовал в демонстрации от лиц, виновных в более тяжких преступлениях — стрельбе, подстрекательстве, насильственных действиях и т.д.
   Первые будут преданы временным судам по 29 ст. уст. о нак., карающей тюрьмой до 6 мес., а о вторых будет произведено самое тщательное разследование и затем их предадут суду за действительно совершенные ими преступления. (...)

Беседа с бывшим министром юстиции П.Н. Переверзевым. // День. Пг., 1917. №106, 11 (24) июля, с. 4.

   Сегодня уезжает из Петрограда П.Н. Переверзев.
   — Я,— сказал нам ex-министр,— возвращаюсь к своей прежней, до-министерской деятельности по заведыванию на фронте отрядом петроградской адвокатуры. И скоро в Петроград не вернусь. Во всяком случае ранее окончания войны я в столицу не приеду. (...)
   Переданное вечерними газетами сообщение о том, что П.Н. Переверзев будто-бы навсегда оставляет Петроград, неверно.

ПРИМЕЧАНИЕ.

   Иван Павлович Бессарабов, петроградский присяжный поверенный и присяжный стряпчий, назначенный товарищем прокурора Петроградской судебной палаты; умер не ранее 1927 г., т.к. в РГАЛИ отложились 2 его письма: 21-22 апреля 1926 г. Л.В. Собинову и 21 июня 1927 г. Н.И. Собиновой.
   При помощи уваж. yroslav1985 удалось обнаружить републикацию протокола с указанием лиц, подписавших протокол, в К истории преступной инсценировки процесса 3— 5 июля 1917 г. // Известия ВЦИК. М., 1918. №154 (418), 23 июля, с. 5:

   Во время обыска, производившегося в июле с.г. в квартире П.Н. Переверзева, бывш. министра юстиции в коалиционном буржуазно-социалистическом правительстве, обнаружен прилагаемый подлинный документ. Он озаглавлен: «К Русскому Обществу» (...)
   Народный Комиссариат Юстиции.
   К Русскому Обществу. (История опубликования письма Г.А. Алексинского и В.С. Панкратова). Протокол. (...)
   Б. тов. прокурора Петроградской Судебной Палаты Иван Бессарабов.
   Владимир Колонтаев. Александр Овсянников. Алексей Волькенштейн. Николай Миронов.

   Алексей Михайлович Волькенштейн, петроградский помощник присяжного поверенного и присяжный стряпчий; в Попова С.С. Между двумя переворотами. М., 2010. с. 513-514 назван заведующим делопроизводством контрразведывательного отдела Министерства юстиции, в Колпакиди А.И. (сост.). Энциклопедия секретных служб России. М., 2003. с. 60 утверждается, что после назначения «в начале июня» начальника контрразведывательного отделения штаба Петроградского военного округа Б.В. Никитина генерал-квартирмейстером там же, начальником контрразведывательного отделения штаба Петроградского военного округа стал А.М. Волькенштейн (июнь—июль 1917), а затем Н.Д. Миронов (июль—октябрь 1917). По данным справочника Раскин Д.И. (отв. ред.). Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801-1917. М., 2001. Т. 2. с. 104, 25 июня — 5 сентября 1917 г. Н.Д. Миронов был заведующим контрразведывательным отделом Министерства юстиции.

Tags: июльское дело 1917 г.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments