Ярослав Козлов (yroslav1985) wrote,
Ярослав Козлов
yroslav1985

ДОКУМЕНТЫ ГЕРМАНСКОГО ПОСЛА В МОСКВЕ МИРБАХА

Уважаемые читатели, благодаря помощи отзывчивого человека, появилась возможность впервые в интернете разместить публикацию - Документы германского посла в Москве Мирбаха. (Предисловие и примечания С. М. Драбкиной) // Вопросы истории, 1971, № 9. с. 120-129

ДОКУМЕНТЫ ГЕРМАНСКОГО ПОСЛА В МОСКВЕ МИРБАХА

Деятельность первого дипломатического представителя Германии в Советской России Мирбаха(1) в апреле—июне 1918 г. долгое время оставалась малоосвещенной в исторической литературе.
В конце 60-х годов советские исследователи получили возможность познакомиться с некоторыми документами немецких дипломатических архивов, содержащими новые данные о дипломатической службе Мирбаха в 1918 году. Так, присланные в Берлин из Петрограда донесения Мирбаха и члена советско-германской комиссии по обмену пленным барона В. Кайзерлиига (январь- февраль 1918 г.), обнаруженные в политическом архиве МИД в Бонне И. Л. Исраэляном, свидетельствуют, что эти представители германского милитаризма установили контакт с русскими контрреволюционерами в целях общей борьбы против Советской республики. В своих донесениях они предсказывали, что советский строй «недолговечен» и для его свержения достаточен «легкий военный нажим» — наступление германских войск через Эстонию на Петроград(2).
Антисоветскую деятельность Мирбаха в Москве освещает в своей монографии 0. Ф. Соловьев. Он приводит выдержки из донесений посла германскому правительству от 20 апреля 1918 г и генерального консула США в Москве Пуля государственному секретарю Лансингу от 28 мая 1918 г., свидетельствующие об установлении Мирбахом контактов с русскими монархистскими организациями и о планах подготовки нового похода германских войск на Петроград и Москву с целью свержения Советской власти и реставрации царизма (3).
Немногочисленные сведения о пребывании Мирбаха в Москве встречались в воспоминаниях немецких дипломатов(4). Ему уделяет также внимание западногерманский[120] историк В. Баумгарт в книге «Восточная политика Германии в 1918 г.»(5). В 1968 г. с его предисловием были опубликованы 12 донесении Мирбаха рейхсканцлеру Г. Гертлингу и частное письмо министру иностранных дел Р. Кюльману, посланные в апреле — июне 1918 г. (хранятся ныне в Политическом архиве МИД в Бонне)(6). Некоторые из них воспроизводятся ниже. Они изобличают германского посла как организатора антисоветского заговора, в котором объединились русская контрреволюция и наиболее реакционные круги кайзеровской Германии.
Весной 1918 г., когда началась иностранная военная интервенция против Советской России, германские империалисты опасались, что Антанте удастся утвердить в России свое господство. В связи с этим задача Германии, по мнению Мирбаха, заключалась в том, чтобы установить свою гегемонию над всей русской территорией — «вплоть до Тихого океана». В донесениях из Москвы Мирбах подробно информировал свое правительство о тех контрреволюционных группировках внутри страны, которые он рассчитывал использовать для достижения данной цели. Их организацию и финансирование он предполагал проводить «с должными мерами предосторожности и соответственно замаскированно». По указанию Мирбаха сотрудники германского посольства вели переговоры с монархистами в Москве и других городах. Советник посольства граф Р. Басевиц специально выезжал в «служебную командировку» в Петроград для переговоров с представителями монархистских организаций. Из многочисленных контрреволюционных групп, с которыми Мирбах установил связи, он рекомендовал как наиболее подходящие в качестве «ядра будущего нового порядка» три: октябристов и кадетов из правого центра во главе с бывшим министром земледелия А. В. Кривошеиным; промышленные и банковские круги, способные обеспечить удовлетворение «безбрежных экономических интересов» Германии; «сибиряков» — атамана Дутова, адмирала Колчака и контрреволюционное «Временное сибирское правительство» (см. док. 6). Сведения о тайных связях Мирбаха с самыми контрреволюционными элементами содержатся в телеграмме посла США Д. Фрэнсиса из Вологды от 20 мая 1918 г. статс-секретарю Р. Лансингу в Вашингтон: «Мирбах..., с немецкой беспринципностью и нарушая соглашения, постоянно меняет тактику... Он на прошлой неделе нанес свой первый визит Ленину и находился у него в течение часа. Мирбах заявил, что вторжение немцев в Финляндию и на Украину прекращено, и дал еще другие обещания Советскому правительству. В то же время, как мне стало известно из достоверных источников, Мирбах поддерживает связи с кадетами и антикоммунистами и планирует переворот, подобный тому, который произведен на Украине, где с помощью германских войск было поставлено контрреволюционное правительство»(7).
В предисловии к документам В. Баумгарт утверждает, что Мирбах при назначении на пост посла в Москву получил от германского министерства иностранных дел инструкцию поддерживать сотрудничество с Советским правительством и отказаться от установления каких бы то ни было контактов с враждебными этому правительству партиями. Главной обязанностью Мирбаха, пишет автор в предисловии, было «собирание информации о большевизме в действии и создание правдивой картины того, что он действительно собой представляет». В первые три недели пребывания в Москве Мирбах якобы точно выполнял эту инструкцию и оставался «беспристрастным наблюдателем»(8). Но затем его позиции изменились: он отказался от «точки зрения МИД» и переориентировался на союз с контрреволюцией. «Перелом» во взглядах, считает В. Баумгарт, наметился у Мирбаха с середины мая, а 2 июня он запросил у Берлина полномочия на перегруппировку сил, «для начала очень осторожно». Приписка, сделанная на полях этого донесения министром иностранных дел Кюльманом: «Согласен, но очень осторожно»,—ясно отображает позицию германского правительства и так называемую точку зрения МИД (см. док. 3). 20 июня Мирбах поставил перед германским правительством воп-[121]рос о заключении тайного союза с контрреволюционными группировками и новом наступлении германских войск на Советскую Гостию (см. док. б). Рекомендации Мирбаха якобы вызвали большие споры между Берлином и Спа (бельгийский город, где находилась ставка германского верховного главнокомандующего), но министерству иностранных дел все же удалось отстоять свою позицию. 29 июня Мирбах снова получил директиву впредь до новых распоряжений продолжать работу с. Советским правительством «в духе МИД». Однако В. Баумгарт не приводит текста директивы и не дает ссылки на источник(9). Об ответе Мирбаха, по словам В. Баумгарта, сведении нет; поэтому публикатор ссылается на телеграмму посла от 5 июля, в которой последний предостерегал свое правительство от разрыва с русскими буржуазными партиями, поскольку таковой мог сделать восстановление контактов с ними в дальнейшем невозможным.
Публикуемые ниже донесения Мирбаха подтверждают, что он никогда не был «беспристрастным наблюдателем». В них отсутствуют какие-либо указания на его серьезные намерения сотрудничать с Советским правительством. Информация Мирбаха касалась главным образом подготовки контрреволюционного заговора и осуществления нового «Дранг нах Остен». Уже из первого донесения посла, от 29 апреля, видно, что больше всего его интересовали именно реакционные элементы в России и их планы с помощью кайзеровской Германии реставрировать царский режим. В. Баумгарт усматривает доказательство лояльности посла к Советскому правительству в его информации, где говорилось, что русские буржуазные круги «неправильно понимают характер германской миссии» и рассматривают немцев как своих союзников в борьбе против большевиков (Вильгельм II подчеркнул это место в донесении). Утверждение В. Баумгарта опровергается предыдущим замечанием Мирбаха о том, что представителям старого режима «нельзя отказать в правильном глазомере относительно тех задач, которые здесь предстоит решать» (см. док. 1).
Мирбах систематически извещал Берлин о своих контактах с контрреволюционными элементами, о целях, методах и сроках осуществления антисоветского заговора. Вряд ли без ведома министерства иностранных дел он мог посылать посольских советников К. Рицлера и Р. Басевица в Петроград для встречи с октябристско-кадетскими группировками и представителями Колчака или выражать Кривошеину(10) согласие на участие Германии в антисоветском заговоре. Не случайно поэтому В. Баумгарт не приводит текста «директив МИД». Публикуемые документы дают основание предполагать, что эти «директивы» носили двойственный характер: вероятно, МИД рекомендовал послу сохранять до последнего момента видимость лояльных отношений с Советским правительством (см. док. 3 и 6), но в то же время поддерживать связи с монархистами и активно подготовлять контрреволюционный переворот. Эта точка зрения МИД, которую В. Баумгарт неоднократно противопоставляет позиции наиболее реакционных милитаристских германских кругов, на самом деле полностью совпадала со взглядами военщины. В письме министру иностранных дел Кюльману от 9 июня 1918 г. генерал-квартирмейстер немецкого верховного главнокомандования Э. Людендорф рекомендовал правительству завязать отношения с контрреволюционными элементами России и настаивал на «беспощадной расправе» с Советской властью(11). Но об этих «директивах» Берлина В. Баумгарт предпочитает не упоминать.
Никакого «перелома» или «переориентации» в политике Мирбаха не было. Факты, содержащиеся в его донесениях из Москвы, свидетельствуют о том, что он, как сторонник крайне агрессивного, милитаристского курса Германии, всегда выступал за союз с[122] белогвардейщиной. И не случайно именно этот закоренелый реакционер враг Советской власти, был назначен правительством Вильгельма II дипломатическим представителем в Москву. Мирбах не сомневался в скором падении Советской власти. На основе этой ложной предпосылки он и строил свои порочные, авантюристические планы.
В. И. Ленин, говоря об Антанте, предупреждал, что империалисты «постараются сделать все возможное и невозможное для свержения Советской власти»(12). То же относилось и к Германии. Однако российский пролетариат заложил уже прочный фундамент незыблемости Советской власти, и все усилия внутренней контрреволюции и иностранных военных интервентов оказались тщетными. Планы врагов социалистической революции потерпели провал.
Ниже приводятся в нашем переводе с небольшими сокращениями шесть донесений Мирбаха рейхсканцлеру Г. Гертлингу и его частное письмо министру иностранных дел Р. Кюльману.

С. М. Драбкина

1. ДОНЕСЕНИЕ ГЕРМАНСКОГО ДИПЛОМАТИЧЕСКОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ В МОСКВЕ МИРБАХА РЕЙХСКАНЦЛЕРУ ГЕРТЛИНГУ.

Содержание: первые московские впечатления и информация.

Москва, 2 У апреля 1918 г.

Первое немецкое дипломатическое представительство при Российской Республике встречено широкими массами в общем приветливо и с любопытством, правительственной прессой — выжидательно, а буржуазной прессой* и всеми заинтересованными кругами — с самыми большими ожиданиями.
Бесчисленные письма и личные посещения немецких соотечественников, а также представителен от всех оккупированных областей и, не в последнюю очередь, русских представителей старого режима говорят о том, что здешней публике нельзя отказать в правильном глазомере относительно тех задач, которые здесь предстоит решать.
В этих кругах большей частью господствует представление, будто произведенные за последние годы во всех областях огромные разрушения как бы одним взмахом волшебной палочки могут быть вдруг восстановлены вместе с реставрацией старого режима.
Особенно сильное смятение царит в умах буржуазных русских кругов, которые совершенно неправильно понимают характер нашей миссии, большинство из них рассматривает нас как своих союзников в борьбе против большевиков и намеренно злоупотребляет этим**.
По поводу приема, который был оказан мне в Народном Комиссариате Иностранных дел, у меня ни в каком отношении жалоб нет. Чичерин приветствовал меня в весьма сердечном тоне и совершенно явно стремился с первого же дня установить отношения, основанные на взаимном доверии. Подвергать сомнению его искренность у меня нет абсолютно никаких оснований...
Как я уже сообщал в телеграмме***, наше наступление на Украине — Финляндия стоит на втором плане — уже через два дня после моего прибытия стало первой причиной осложнений. Чичерин выразил это только намеками и скорее в элегической форме, однако достаточно ясно и понятно...
Более сильные личности меньше стеснялись и не пытались скрывать свое неудовольствие: это прежде всего председатель Исполнительного Комитета Свердлов, кото-[123]рому я как раз в этот день вручил свои верительные грамоты. Свердлов - особенно настойчивый и суровый тип пролетария... Вручение моих верительных грамот происходило не только в самой простой, но и в самой холодной обстановке... В своей ответной речи председатель выразил ожидание, что я «сумею устранить препятствия, которые все еще мешают установлению подлинного мира». В этих словах ясно чувствовалось негодование. По окончании официальной церемонии он не предложил мне присесть и не удостоил меня личной беседы***.
Мирбах.

2. ДОНЕСЕНИЕ ГЕРМАНСКОГО ДИПЛОМАТИЧЕСКОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ В МОСКВЕ МИРБАХА РЕЙХСКАНЦЛЕРУ ГЕРТЛИНГУ.

Содержание: беседа с Лениным.

Москву, 16 мая 1 9 1 8 г.

Сегодня я имел продолжительную беседу с Лениным об общем положении ****. Надо сказать, что Ленин твердо верит и свою звезду и продолжает неизменно сохранять свой неисчерпаемый оптимизм. Все же и он признает, что, хотя его система остается непоколебимой, количество нападающих на нее элементов увеличилось и положение «требует более напряженного внимания, чем еще месяц тому назад».
Свою уверенность он обосновывает прежде всего тем, что правящая партия является единственной партией, опирающейся на организованную власть, в то время как все другие партии сходятся только на отрицании существующей системы. Но всем остальным вопросам у этих партий имеются одни лишь разногласия, они разбрасываются и придерживаются самых противоречивых взглядов. Кроме того, у них нет таких источников силы, которые могли бы сравниться с силами большевиков *****...
Ленин признает также, что его противники принадлежат не только к правым партиям, а в настоящее время появились и в его партии, где образовалось нечто вроде левого крыла. Эта оппозиция в собственном доме упрекает его главным образом в том, что Брест-Литовский договор, который он, как и раньше, намеревается отстаивать с величайшей настойчивостью, был ошибкой: продолжается захват все новых областей, принадлежащих России; мирные договоры с Украиной и Финляндией все еще не заключены; голод не только не удалось побороть, но он еще увеличивается; короче говоря, до мирного положения, которое действительно заслуживало бы этого названия, по-видимому, еще далеко.
К сожалению, он должен признать, что определенные события последнего времени, по-видимому, активизировали выступления его врагов. Поэтому все его стремления и пожелания направлены прежде всего на то, чтобы как можно скорее внести ясность в положение на Севере и Юге******, и в первую очередь мы должны принять меры и употребить свое влияние для заключения мира с Гельсингфорсом и Киевом.
Ленин говорил, отнюдь не жалуясь и без каких-либо упреков. Он избегал также всяких намеков на то, что при дальнейшем затягивании нынешнего положения он мог бы оказаться вынужденным возобновить контакты с другой группировкой держав. Однако он, по-видимому, стремился по возможности четко обрисовать все трудности сложившегося положения*******.
Мирбах.[124]

3. ДОНЕСЕНИЕ ГЕРМАНСКОГО ДИПЛОМАТИЧЕСКОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ В МОСКВЕ

МИРБАХА РЕЙХСКАНЦЛЕРУ ГЕРТЛИНГУ.

Содержание: внутриполитическое положение. Совершенно секретно.

Москва, 2 июня 1918 г.

Имею честь препроводить Вашему превосходительству докладную записку ******** советника посольства графа Басевица, который на днях выезжал в служебную командировку в Петербург и теперь сообщает о своих впечатлениях от этой поездки.
Эти впечатления говорят о том, что в общем и целом положение в Петрограде такое же, какое наблюдается за последнее время в Москве.
Принимал во внимание бурный темп развития событий здесь в стране, в особенности за последнее время, и все возрастающую неустойчивость положения большевиков, мы, по моему мнению, поступили бы, безусловно, правильно, если бы своевременно, хотя для начала очень осторожно, подготовились бы к перегруппировке сил, которая возможно станет необходимой*********.
Связь с политическими партиями, которые намереваются перетянуть Россию в лагерь наших противников, разумеется, уже а priori исключается: это в первую очередь с головой продавшиеся Антанте эсеры, а также кадеты более старого и строго правого направления.
В то же время другая группа кадетов, преимущественно правой ориентации, известная сейчас под названием «монархистов», могла бы быть присоединена к тем элементам, которые, возможно, составят ядро будущего нового порядка. Надо все же иметь в виду, что не очень-то можно доверять их организационному таланту, а тем более их боеспособности. Все же, если мы уже сейчас постепенно, с должными мерами предосторожности и соответственно замаскированно, начали бы с предоставления этим кругам желательных им денежных средств,— вопрос о поставках оружия, которого они ждут, по ряду причин отпадает,— то тем самым был бы уже установлен какой-то контакт с ними на случай, если они в один прекрасный день заменят нынешний режим. Тем самым мы имели бы в своих руках,— если даже опять не на очень долгий срок,— для установления новых германо-русских отношений элементы, на которые можно было бы более или менее опереться и которые охотно соглашаются на сотрудничество с нами...
Мирбах.

продолжение http://yroslav1985.livejournal.com/103233.html
Tags: статьи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments